мне показалось, я пришёл в себя раньше положенного, либо время тянулось настолько долго, что я начал потихоньку сходить с ума. Это было… тяжело. Просто висишь над полом в нескольких десятках сантиметров от него, осматриваешь замкнутое пространство, которое одним своим видом говорит, что сейчас будет крайне хреново. Зато было светло. Да, стены были крашенные, пол был покрыт белой плиткой, аж глаза, чтоб его, резало! И это бесило ещё больше!
Я начал пытаться дёргаться, сначала просто пытался вытянуть руку медленно, аккуратно, но ничего не получалось. Сейчас у меня была ровно одна единица подконтрольного вещества, так что, в теории, я мог попытаться выбраться. Но не получалось… затем я начал прилагать больше усилий. Тоже толку ноль. Потом я вообще распсиховался и дёргался весь, и прекратил только в тот момент, когда заметил снижение подконтрольного вещества на одну сотую. Видимо, те капли крови, которые я проливал, они на это повлияли.
— Итак, — открылась дверь, и в помещение зашло несколько человек, все были в масках, халатах, перчатках, в общем, лиц было не различить, только по глазам и голосу я распознал старичка Хендмейна. — Сегодня у нас исследование возможностей организма на предмет восстановления от различных органических ранее живых предметов, объектов, существ. Понимайте, как хотите. Итак, объект исследования — Нулевой. Уважаемые, прошу пройти в сторону стола и встать за креслом, которым я буду сидеть и управлять исследованием, чтобы вам было отчётливо видно то, что происходит с испытуемым, и то, что будет отображаться на панели.
Два человека прошли в указанную сторону, а учёный, старик, подошёл чуть ближе ко мне и начал осматривать, что-то очень тихо проговаривая себе под нос. Сто процентов, те двое, это та же самая парочка, которую я недавно слышал, пока блокировали моё восстановление. Одного зовут вроде как Шримфолл… но могу ошибаться.
— Итак, что именно будет смотреть, — достаточно тяжело вздохнул Хендмейн. — Первое, естественные возможности организма по восстановлению, в частности, может ли испытуемый при полном отсутствии конечности восстановить её из собственных запасов, потом с использованием обычного мяса, а потом нашего… скажем так, специального средства. В последнем я уверен на сто процентов, но лучше проверить, если согласны, то кивните, обойдёмся без слов с вашей стороны, чтобы не допустить нарушения правил нашего… кхм… заведения.
Оба кивнули, первый, что был ближе ко мне и чуть выше, кивнул моментально, второй явно задумался, а потом медленно и даже видно, что не особо уверенно, кивнул. Второй несколько раз косился на первого, явно что-то хотел спросить, было видно по не скрытым одеждой глазам, но не хотел нарушать протокол, выдавать себя. Промолчал, а я до последнего надеялся услышать его голос и занести в базу данных моих целей, либо сформировав новую, либо дополнив старую…
— Замечательно, — продолжил Хендмейн, явно изображая интерес и дружелюбие к этой парочке, у него явно был на них зуб, они что-то сделали ему, из-за чего он лишь играет учёного-изверга, а не пытается им быть на самом деле. — Далее мы будем проверять устойчивость организма, смотреть, как именно привела это система в числовые значения и что мы имеем на самом деле. Далее будут различные отравляющие вещества, кислота и газы. Вопросы все потом, после испытаний, вы программу, в принципе, видели, примерно должны понимать. Насчет того, что Нулевой может умереть, не переживайте. У нас есть средства восстановления, плюс, вы из докладов убедились в том, что в случае критических повреждений, запускается протокол реанимации, который разово тратит достаточно большой количество массы. Ну или как это записано в его системе — подконтрольного вещества.
Проверив всё моё тело, прощупав, осмотрев, даже прослушав с помощью стереоскопа, чёрт, словно с детства помню, что это за хрень такая, после чего отошёл к инструментам. По всей видимости, он был просто обязан сделать проверку как меня, так и всего оборудования, чем он сейчас и занимался. Проверял каждый инструмент, проверил работоспособность резака, прочность нескольких одинаковых ножей. После этого он проверял манипулятор, или как эта ерунда называется, каждый подвижный механизм руками сгибал-разгибал, смотрел на инструменты, которые там были в базовой комплектации.
Когда учёный убедился во внешней целостности и подвижности всего и вся, он проследовал за стол, нажал на единственную механическую кнопку на столе, видимо, кнопка включения, подачи питания, после этого немного подождал. На огромном манипуляторе сначала засветилось несколько лампочек, немного подвигалось несколько «рук», а после этого он начал совершать всевозможные движения.
— Итак, для протокола, надеюсь камеры записывают, а не как с последним испытуемым… — помотал головой, шумно выдохнув, учёный. — Сейчас я произвёл внешнюю проверку испытуемого, инструментов и оборудования. Сейчас происходит первичный контроль оборудования с целью выявления возможных неисправностей, согласно ТК двадцать шесть ноль восемь, пунктов три, пять, семь, при использовании данного устройства мы обязаны это делать каждый раз.
В глазах рядом стоящих людей было видно, что им плевать на все эти слова, им хотелось приступить к самому главному — к моим пыткам. Когда высокий поворачивался в мою сторону, у него буквально блестело всё, что может блестеть, начиная от радужки и белка, заканчивая этой чёрной точкой по центру… чёрт, забыл, как её называют… зрачок?.. Второму было по большей части всё равно, он был нейтрален и смотрел даже не на меня, а на агрегат, который продолжал крутиться и вертеться, пока не занял исходное положение.
— Итак, — быстро взглянул на меня учёный, потом на инструменты, потом на стол, у которого тут же выдвинул ящик и положил на стол маленькую коробочку, открыв её, — сейчас будет испытание с использованием лазерного резака. Для защиты наших глаз от яркого света предлагаю надеть светозащитные вакуумные очки с умным световым фильтром.
Все трое по очереди взяли очки и нацепили их на свои глаза. Умный светофильтр… надо запомнить, заставить чип провести исследование, возможно ли сделать такое же с моими глазами. Но не здесь, не сейчас, потом, когда снова окажусь в своей камере, в которой смогу себе хоть кровать выдвинуть из стенки… хоть минимальный комфорт…
Дальше он начал говорить тише, чем работали его аппаратура и агрегат предо мной. Он крутился, манипуляторы двигались, а учёный, по всей видимости, быстро вносил корректировки в устройство, в программу. Но потом, когда все наладилось, манипулятор взял со стола единственный распознанный предмет моей системой, направил его в мою сторону.
Медленно, но уверенно это дерьмо приближалось к моей руке. Я видел, как осторожно делал это учёный, я
