– Не ходи! – вцепилась в него жена. – Хоть Кукрут-како и мой брат, он убьет тебя! Или забыл, что случилось вчера?
Но мужчина не испугался, явился прямо к Кукрут-како и сказал:
– Моя жена утверждает, что ты хочешь меня убить, это правда?
– Вовсе нет! -улыбнулся Кукрут-како. – Ведь больше я совсем не сержусь!
– Раз так, то это очень хорошо, – ответил мужчина.
– И вообще, хватит драться! – заговорили братья. – Нам надоело сидеть на солнце и ждать, пока высохнет кровь. Когда мы были маленькими, наш отец дал нам луки и стрелы, и мы целыми днями играли в войну. А теперь выросли, мы уже и Нгети убили, а до него Окти, а вчера скольким силачам разнесли головы, а? Этого достаточно! Теперь мы настоящие мужчины. Поэтому ты, наш зять, отправляйся к тем, кто бежал за лес, и скажи им пусть возвращаются!
А потом братья наполнили большие корзины бананами, ямсом и сладким картофелем. Они отнесли их в заросли и расставили вдоль тропы, чтобы идущим в деревню было, чем по пути утолить голод.
На этом рассказ закончен.
68. Корзина
У женщины были муж и два младших брата. На улице шел сильный дождь. Братья подошли к зятю, связали его и выбросили из дома.
Утром мужчина проснулся и сказал себе:
– Теперь я увидел свой сон!
Позже он направился вместе с братьями жены в лес и заметил там стадо диких свиней. Тоща он вернулся за женой и повел ее тоже в лес. Однако кабаньих следов они больше найти не могли. Мужчина нарезал гибких прутьев и бросил их к ногам жены.
– Плети большую корзину! – велел он.
Женщина плакала и плела, а мужчина собирал хворост. Наконец, корзина была готова. Муж связал жену, смастерил решетку поджаривать мясо, поставил ее на кучу хвороста, поджег его, запихал женщину в корзину и положил корзину на костер.
– Сестра ваша задержалась, – объявил человек дома братьям жены. -Я убил большую свинью и она тащит тушу.
Мальчики пошли в лес. Они нашли сестру совершенно зажаренной. Ее голова была обращена в сторону тропы. В это время убийца сел в лодку. Проплыв некоторое расстояние, он выскочил на берег и побежал через лес. Братья догнали его и застрелили. Труп они оставили под корнями упавшего дерева.
С этого момента все индейцы стали готовить копья и гарпуны. Двое братьев и несколько родственников убитой женщины объявили всем войну.
– У кого глаз не меткий, тот станет вороньим дерьмом! – говорили они.
Вот уже большинство воинов пало в бою, но сами братья намазались колдовской мазью и оставались невредимы, неся врагам смерть. Дядя, плача, подошел к обоим племянникам и сказал:
– Хватит, успокойтесь, пожалуйста!
– Эа, эа, эа, эа, -прозвучало в ответ.
Юноши совсем ошалели от бесконечного убийства.
– Успокойтесь же! – твердил дядя, но они не обращали внимания.
– У кого глаз не меткий, тот станет вороньим дерьмом! – повторяли безумные мальчики и били дубинками по стволу пальмы:
– Бао, бао, бао, бао!
Вот так двое маленьких мальчиков перебили массу народу.
69. Охотница
Индейцы пошли ловить рыбу. Между тем в лесу объявились люди враждебного племени. Какая-то женщина вышла навстречу рыболовам, заговорила их, повела куда-то, а кончилось дело тем, что все пути отступления оказались отрезаны вооруженными воинами. Некоторых враги зажарили и съели на месте, остальных повели с собой в деревню. Там пленников посадили в клетки и стали откармливать, как поросят. Едва пленник достаточно толстел, его пускали на мясо. Все обитатели селения принимали участие в трапезе, однако самой древней старухе вечно доставались одни только отрезанные половые органы впрочем хорошо приготовленные.
Как-то раз людоеды снова принесли в селение группу индейцев. Пленников кастрировали и только потом посадили в клетки. Среди людоедов была девушка по имени Пишаавина, которая упросила оставить ей одного юношу в целости.
– Не надо его ни кастрировать, ни в клетку сажать, я его сама раскормлю, обещала девица.
Уходя в лес, где на расчищенной от деревьев поляне у нее рос маниок. Пишаавина теперь всеща брала юношу с собой, чтобы развлечься.
Как-то раз она осталась наедине со старухой.
– Бежала бы ты отсюда, посоветовала та. И не бойся, я вас не выдам. Я наших мужчин терпеть не могу, уж сколько лет меня кормят одними пенисами, до смерти надоело!
Послушавшись совета, Пишаавина скрылась вместе с любовником. После полудня их хватились.
– А ты знаешь, куда идти? – волновался юноша.
На берегу реки беглецы нашли плот и поплыли. Так они ушли от погони и добрались до мест, хорошо знакомых индейцу. Пишаавина попросила причалить.
– Здесь нас уже не преследуют, – сказала она, подумай, что хотел бы принести домой?
– Думать можно что угодно, – возразил юноша, но для охоты и рыбной ловли у меня с собой нет ничего, кроме собственных рук.
Ну, что ж, на вершине этого дерева сидит обезьяна, ее можно поймать руками!
Нет, слишком она уродлива, да и разбиться недолго.
Тогда Пишаавина сама залезла на дерево и стала сбрасывать вниз придушенных обезьян.
У Пишаавины обнаружились удивительные охотничьи способности, она с легкостью добывала оленей и диких свиней. Пропадала в лесу целыми днями до тех самых пор, пока не забеременела. Она родила двоих сыновей, а вскоре затем погибла: застряла рукою в дупле. Муж нашел и зарыл ее труп. Сыновья Пишаавины выросли великолепными охотниками, никогда без дичи не возвращались.
70. Хозяйка рыбы
Тейму была хозяйкой рыбы. В вульве у нее росли зубы и она ела людей. А если ходила по лесу, то грызла зубастой вульвой деревья. Рассказывают и по-другому: будто Тейму был мужчиной и жрал рыбу своим зубастым задом. Кто знает, но мы станем придерживаться первого варианта.
Однажды Тейму ловила рыбу. К берегу реки подошел Анду и предложил помочь.
– Давай, – отвечала Тейму, – потом рыбу поделим.
Стали ловить, каждый поймал изрядно. Близился вечер, оба пошли домой. Заглянув в сумку Тейму, Анду удивился, заметив там лишь нескольких рыбешек. Не успел он спросить, где остальные, как увидел, что его спутница запихивает их себе между ног. Анду перетрусил.
– А ведь это Тейму, – сообразил он, – сейчас меня сожрет!
На бугре стояли четыре огромных дерева. Анду опрометью бросился к ближайшему и вскарабкался вверх по стволу. Тейму, занятая пережевыванием рыбы, не сразу заметила, что осталась одна. Оглянувшись, она стала спрашивать рыб, где же Анду. Все рыбы молчали, но сом, испугавшись, скосил глаза на вершину дерева. Тогда Тейма принялась крошить ствол теми зубами, что были у нее в лоне. Чтобы дело шло быстрее, она позвала на помощь белку, крысу и других грызунов. Зверюшки принялись за работу, но быстро сточили зубы. Взамен Тейму дала каждому длинные хорошие резцы из прочного дерева те самые, что у них сейчас.
Дерево не рухнуло, к счастью, разом, а стало медленно крениться на сторону. Оттолкнувшись палкой-копалкой, которую Анду повсюду носил с собой, он перепрыгнул на другое дерево. Тейму же собрала упавших тараканов, бабочек и прочую дрянь и сожрала их, полагая, что съела Анду. Однако, на всякий случай, она раскрыла себе живот и спросила:
– Как там, съела я уже Анду?
– Вовсе нет! – ответили тараканы.
Пришлось грызть дерево, на котором прятался Анду теперь, а после него третье и четвертое. Сидя в ветвях и дрожа от страха, Анду жалел, что у него нет крыльев.
– Просишь посадить тебя на спину, – стал упрекать его ворон, – а сам тоже наверное злословил, будто я безобразный и разную гадость клюю?
– В жизни такого не думал! – отвечал Анду, и убедил-таки ворона спасти его от Тейму.
Ворон предупредил седока вниз не смотреть. Пусть влекущие звуки флейт, барабанов и погремушек будут слышны с земли – Анду не должен обращать на них внимания. Два селения миновали благополучно, но, пролетая над третьим, Анду посмотрел вниз уголком глаз. Ворон стал терять высоту и упал.
– Теперь лечи меня как хочешь, иначе оба погибнем! – заявил ворон.
Анду наложил на сломанное крыло шину, употребив для того свою незаменимую палку-копалку. Полет продолжался.
71. Старуха и осы
– Смотри, говорила бабушка внуку, проплывая с ним в лодке вдоль берега, смотри, осиное гнездо! А рядом с ним птичье, в нем яйца!
Они причалили.
– Когда подойдем к дереву, плюнем в дупло! – продолжала учить старуха.
– Вот они, птичьи яйца, – бормотала она, карабкаясь на дерево, – вот они. Здесь их птички откладывают. Здесь птички ночуют и здесь же яйца откладывают!
Женщина добралась до дупла и плюнула внутрь. Рой ос вылетел из отверстия. Ужаленная, старуха упала на землю.
– Бабушка убилась! – воскликнул внук, но старуха поднялась.
– Жива я, – сказала она.
Ее набедренная повязка слетела и старуха стояла теперь совсем голая.
– А вот здесь, – указала она на то место, которое должна была прикрывать повязка, – здесь пасть крокодила!
