Иа. — Не осталось ни единой палочки. Конечно, жаловаться не приходится, ведь остался весь этот снег, с которым я могу делать всё, что я хочу!
Но Кристофер Робин не слушал Иа. Он прислушивался к чему-то другому.
— Ты не слышишь? — спросил он Иа.
— А что там такое? Кто-то смеётся?
— Слушай.
Они прислушались… И они услышали ворчливый басок, напевавший, что и он идёт, и снег идёт, хотя им совсем-совсем не по дороге, и чей-то тоненький голосок, успевавший вовремя тирлимбомбомкать.
— Это Пух! — радостно сказал Кристофер Робин.
— Вероятно, — сказал Иа.
— И ещё Пятачок, — взволнованно сказал Кристофер Робин.
— Возможно, — сказал Иа. — Кто нам сейчас действительно нужен — это хорошая ищейка.
Слова песни неожиданно изменились.
— Наш дом готов! — пел бас.
— Тирлим-бом-бом, — пел пискливый голосок.
— Прекрасный дом…
— Тирлим-бом-бом…
— Я сам охотно жил бы в нём!..
— Тирлим-бом-бом!
— Пух! — закричал Кристофер Робин.
Певцы замолчали.
— Это Кристофер Робин, — в восторге сказал Пух.
— Он на той стороне. Там, где мы взяли палочки, — сказал Пятачок.
— Побежали, — сказал Пух.
Они слезли с забора и помчались по опушке вокруг Рощи, и всю дорогу Пух издавал приветственные возгласы.
— Эй, а тут Иа! — сказал Пух, когда они с Кристофером Робином кончили обниматься. Он толкнул локтем Пятачка, а Пятачок толкнул локтем его, и они подумали, какой это приятный сюрприз. — Здравствуй, Иа!
— И тебе желаю того же, медвежонок Пух, а по четвергам — вдвое, — уныло сказал Иа.
Не успел Винни-Пух спросить: «Почему по четвергам?» — как Кристофер Робин начал рассказывать грустную историю пропавшего дома Иа. Пух и Пятачок слушали, и глаза у них становились всё больше и больше.
— Где, ты говоришь, он был? — спросил Пух.
— Как раз тут, — сказал Иа.
— Он был сделан из палочек?
— Да.
— Ох, — сказал Пятачок.
— Что? — сказал Иа.
— Я просто сказал «ох», — нервно ответил Пятачок и, чтобы не подавать виду, что он смутился, раз-другой тирлим-бомбомкнул так беззаботно, как только мог.
— А ты уверен, что это был дом? — спросил Пух. — Я хочу сказать, ты уверен, что как раз тут был дом?
— Конечно, уверен, — сказал Иа. Он пробормотал про себя: «Ни тени ума нет у некоторых!»
— В чём дело, Пух? — спросил Кристофер Робин.
— Но… — сказал Пух. — Дело в том… — сказал он. — Ну, дело в том… — сказал Пух. — Понимаешь… — сказал Пух. — Как бы вам сказать… — сказал Пух, и тут что-то, видимо, подсказало ему, что он не очень хорошо объясняет дело, так что он снова толкнул Пятачка локтем.
— Как бы вам сказать… — поспешно сказал Пятачок. — Только теплее, — добавил он после долгого размышления.
— Что — теплее?
— На той стороне Рощи, где стоит дом Иа.
— Мой дом? — спросил Иа. — Мой дом был здесь.
— Нет, — твёрдо сказал Пятачок, — он на той опушке.
— Потому что там теплее, — сказал Пух.
— Но я хочу знать…
— Пойдём и посмотрим, — просто сказал Пятачок, приглашая всех идти за ним.
Они вышли на опушку, и там стоял дом Иа — с виду уютный-преуютный.
— Вот он, — сказал Пятачок.
— Внутри не хуже, чем снаружи, — с гордостью сказал Пух.
Иа вошёл в дом и снова вышел.
— Странное явление, — сказал он. — Это мой дом, и я сам построил его там, где я говорил, так что, очевидно, его сдуло сюда ветром. Видимо, ветер перенёс его прямо через Рощу и тут опустил. И он стоит здесь целый и невредимый. Пожалуй, местами он даже лучше!
— Гораздо лучше! — хором сказали Пух и Пятачок.
— Вот вам пример того, что можно сделать, если не полениться, — сказал Иа. — Тебе понятно, Пух? Тебе понятно, Пятачок? Во-первых — Смекалка, а во-вторых — Добросовестная Работа. Ясно? Вот как надо строить дом! — гордо закончил Иа.
Все попрощались со счастливым хозяином дома, и Кристофер Робин пошёл обедать со своими друзьями — Пухом и Пятачком. По дороге друзья рассказали ему об Ужасной Ошибке, которую они совершили, и, когда он кончил смеяться, все трое дружно запели Дорожную Шумелку для Снежной Погоды и пели её всю дорогу, причём Пятачок, который всё ещё был немного не в голосе, только тирлимбомбомкал.
«Конечно, кажется, что тирлимбомбомкать легко, — сказал Пятачок про себя, — но далеко не каждый и с этим сумеет справиться!»
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Глава одиннадцатая, в которой в Лес приходит Тигра и завтракает
инни-Пух внезапно проснулся в полночь и насторожился. Потом он встал с постели, зажёг свечку и пошёл к буфету — проверить, не пытается ли кто-нибудь туда залезть, но там никого не было, так что он, успокоенный, вернулся обратно, задул свечку и лёг в постель. И тут он снова услышал Подозрительный Звук — тот самый, который его разбудил.
— Это ты, Пятачок? — спросил Пух.
Но это был не он.
— Входи, Кристофер Робин, — сказал Пух.
Но Кристофер Робин не вошёл.
— Завтра расскажешь Иа, — сказал Пух сонным голосом.
Но звук продолжался.
— ВОРРАВОРРАВОРРАВОРРАВОРРА! — говорил Неизвестно Кто, и Пух вдруг почувствовал, что ему, в общем, совершенно не хочется спать.
«Что это может быть такое? — подумал он. — У нас в Лесу бывает множество всяких звуков, но этот какой-то странный. Это и не пение, и не сопение, и не хрипение… Это даже не тот звук, который издаёшь перед тем, как прочитать вслух стихи. Это какой-то незнакомый шум, и шумит какой-то незнакомый зверь. А главное, он шумит у самой моей двери. Очевидно, надо встать и попросить его перестать».
Винни встал с постели и открыл дверь.
— Привет! — сказал
