дарил мне честность. Он не просто трахал меня, он предлагал драгоценную близость.
Он ничего не скрывал.
Это намного больше, чем то, к чему я готова.
Но разве не этого ты хотела? На самом деле тебя не раздражал телохранитель. Ты просто искала повод, чтобы увидеть его снова. Ты украла Тициана не с благородным намерением вернуть его в музей ― ты знала, что Антонио выполнит свое обещание. Ты хотела продолжения погони.
Но теперь, когда я почувствовала вкус Антонио, я стала зависимой. Мы даже не успели войти в спальню, а у меня уже проблемы.
Он замечает, что я напряглась, и внимательно наблюдает за мной.
― Ванная в конце коридора, ― бормочу я, избегая его взгляда.
― Значит, я должен привести себя в порядок и уйти? ― Его губы трогает ироничная улыбка, когда он стягивает презерватив и завязывает его узлом. ― А я-то думал, что ты пригласишь меня остаться на ночь.
Он направляется в мою ванную. Когда он выходит, его брюки уже застегнуты. Сердце замирает, но я сдерживаю панику. Я должна выгнать его, пока не стало слишком поздно. Он должен уйти, пока не разбил мое сердце.
Он надевает рубашку, завязывает галстук и набрасывает пиджак на плечи.
― А как же картина? ― выпаливаю я и тут же жалею, что не могу взять свои слова обратно. Что, черт возьми, со мной не так? Неужели я настолько обеспокоена тем, что он уходит ― я же сама попросила его об этом, ― что напоминаю ему о Тициане? ― Разве ты не собираешься ее забрать?
Он качает головой, в его глазах появляется странный блеск.
― Если я сделаю это, ты предпримешь еще одну попытку украсть ее. И что тогда? Я приду и снова трахну тебя? ― Он переводит взгляд на меня. ― Эта игра между нами очень увлекательна, ― говорит он. ― Но следующий ход за тобой. У тебя есть мой номер телефона, Лучия. Если захочешь увидеть меня снова, позвони мне.
Глава 14
Антонио
Впервые мой дом кажется пустым и одиноким. Предметы, которые я купил, чтобы они приносили мне удовольствие, воспринимаются как хлам. Яркие, живые цвета вокруг меня поблекли, словно выцвели от долгого пребывания под сильным солнцем.
Из-за Лучии.
Она не позволила мне остаться в ее доме, и ее отказ оседает в моем нутре, как свинцовая гиря. Томас звонит мне с вопросами о финансах. Я отвечаю ему на автопилоте. Когда вешаю трубку, я не помню, о чем мы говорили. Данте сообщает о разговоре с информатором в Бергамо, а Валентина присылает мне электронное письмо, в котором подробно описывает свои успехи по отслеживанию русских. Я слушаю, отвечаю и делаю все необходимое. Обычно такие подробности приводят меня в восторг.
Но сегодня вечером стены словно смыкаются вокруг меня, и мне нужно сбежать. Подышать воздухом.
Я выхожу на улицу. Как только я закрываю входную дверь, Рэйф и Андреас шагают за мной. Я нетерпеливо отмахиваюсь от них, и мужчины отступают. Они все равно последуют за мной — Лео спустит с них шкуру, если они оставят меня без защиты, — но, по крайней мере, смогу сохранить иллюзию, что я один.
Я сажусь на лодку и отправляюсь в Венецию, гуляю пару часов, а может, и больше, не имея ни малейшего представления о цели. Спускается ночь, и туман становится все гуще. В веселых кафе и винотеках все еще светятся огни, но улицы пусты. Именно так, как я хочу.
В конце концов мои шаги приводят меня в доки, где десять лет назад в мою жизнь вошла Лучия.
Между нами возникла химия. События сегодняшнего дня безостановочно прокручиваются в моей голове, и мой член твердеет от воспоминаний. Первый толчок в ее горячую, влажную киску. Ее стоны. Изгиб ее шеи, когда она откинула голову назад. Выражение удовольствия в ее глазах, когда она кончала на моем члене.
Шок, который пробежал по моему позвоночнику от осознания правильности всего этого.
Десять лет назад пьяная девушка, готовая упасть в один из многочисленных каналов Венеции, не избегала эмоций. Она была честной и откровенной. Страдающей и убитой горем, но такой естественной.
Но за прошедшие годы она научилась защищать себя.
Я сказал ей, что если она захочет увидеть меня снова, то должна позвонить мне.
Позвонит ли она?
Сомневаюсь.
Лучия понимает, что между нами есть притяжение.
Если я предложу ей что-то временное и незамысловатое, она согласится. Как сегодня, я знаю, что секс будет просто потрясающим.
Но временное и незамысловатое ― это не то, чего я хочу.
Разумом я понимаю, почему она держит меня на расстоянии. Почему она так сопротивляется тому, чтобы позволить себе почувствовать связь между нами. Ей уже причиняли боль, и она не хочет повторения.
Моя голова говорит мне, что я должен защитить себя. Перестать бросаться на нее. Сделать так, как обещал, и оставить ее в покое.
Но мое сердце считает иначе.
У меня репутация холодного, контролирующего ублюдка. Я не Доменико Картоцци. Я не действую импульсивно. Мое настроение не меняется постоянно, наводя ужас на окружающих. Я безжалостен, да, но я всегда логичен.
И я следовал своему сердцу в каждый поворотный момент своей жизни.
Когда я остановил неудачное ограбление Марко пьяной девушки в этих самых доках, хотя все остальные закрывали глаза на его дикие выходки.
Когда я поставил ему ультиматум ― покинуть Венецию ― несмотря на то, что он был племянником Дона. Его драгоценный nipote (племянник).
Когда я провел ночь в гостиничном номере Лучии, лежа в темноте рядом с ее спящим телом, потому что не мог игнорировать мольбу в ее глазах, когда она шептала, что не хочет оставаться одна.
Мое сердце знает, чего оно хочет. Оно знает, что Лучия бесценна для меня, и то, что между нами, ― редкость.
К черту инстинкт самосохранения, я
