Джейн вздохнула и попыталась рассуждать здраво. Эндрю назвал меня привлекательной. И что? Это вовсе не обязательно означает, что я привлекаю его лично… Одно ясно: я не могу себе позволить увлечься Эндрю, это бы поставило под угрозу все мои жизненные планы и устремления.
Даже те чувства, которые Джейн испытывала к Эндрю сейчас, и желания, которые будила его близость, противоречили ее представлениям о жизни. Стать любовницей Эндрю означало бы полностью лишиться столь ценимой ею эмоциональной независимости. Беда в том, что Джейн не доверяла себе. Она боялась, что, вступив в связь с Эндрю, может пойти на поводу у инстинктов, которые трудно, практически невозможно обуздать. У инстинктов, которые побуждают женщин выходить замуж, заводить детей…
Джейн знала слишком много примеров, когда в результате замужества рушились блестящие карьеры лучших представительниц ее пола. Она не раз слышала от подруг, что семья и дети отодвигают карьерные устремления на второй план. Самое ужасное, что женщины даже радовались этому, твердили, что счастливы как никогда раньше. Сомнения Джейн вызывали у них только улыбку. Те же немногие, кому, доводя себя до изнеможения, все-таки удавалось совмещать семью и работу, заявляли, что удовлетворение от профессии — ничто по сравнению с радостями семейной жизни.
Джейн их пример не вдохновлял. Не то чтобы она не верила подругам, но в глубине ее души жил страх потерять независимость. Полюбить кого-то означало бы дать этому человеку слишком большую власть над своей жизнью.
Конечно, в случае с Эндрю о любви не может быть и речи, поспешно напомнила себе Джейн. Я испытываю к нему только физическое влечение и ничего больше, хотя, надо признать, мои некстати пробудившиеся женские инстинкты выбрали на редкость неподходящий объект.
Когда Джейн спустилась в вестибюль, Эндрю уже ждал ее. Заметив его, она замешкалась на лестнице. Ситуация, когда женщина, переодевшись из повседневной одежды в вечернее платье, чудесным образом преображается в ослепительную красавицу, заставляя мужчину остолбенеть от восторга и потерять дар речи, много раз описана в книгах и показана в кинофильмах. Но в данном случае все было наоборот.
В элегантном смокинге и накрахмаленной белоснежной рубашке Эндрю был совершенно неотразим, и Джейн на миг замерла с широко раскрытыми глазами. Как бы ей хотелось просто стоять и смотреть на него, упиваясь его красотой! Но Джейн усилием воли заставила себя отвести взгляд, боясь, что Эндрю прочтет ее мысли.
— Вы готовы? — спросил он бесстрастно.
Джейн твердила себе, что должна радоваться его холодности, любые комплименты только усилили бы ее сомнения и страхи, но все равно чувствовала не облегчение, а разочарование. Видя, что она будто превратилась в изваяние, Эндрю сухо поинтересовался:
— С вами все в порядке?
— Да. — Джейн быстро сбежала по лестнице. — Нет ли чего-нибудь, что мне следует заранее знать о лорде Палмерстоне… Разумеется, кроме того, что он не верит в умственные способности женщин?
— Насколько мне известно, нет. Формально мы просто приглашены на обед, но я решил воспользоваться возможностью обсудить некоторые моменты, касающиеся переустройства Пайн-корт. Деловой разговор вероятнее всего начнется после обеда.
— И тогда мне полагается удалиться в гостиную с леди Палмерстон и другими дамами.
Только произнеся эту фразу, Джейн поняла, насколько вызывающе она прозвучала. Рука Эндрю с ключами от машины замерла в воздухе на полпути к замку. Он медленно выпрямился.
— Весьма сожалею, если подобный вариант вас не устраивает, однако изменить взгляды лорда Палмерстона на место женщины в мире не в моей власти. К тому же я не считаю себя в ответе за его взгляды.
Обманчивая мягкость его тона ясно давала понять, что от Эндрю не укрылся подтекст ее замечания. Эндрю отпер машину. Джейн, не дожидаясь, пока он распахнет для нее дверцу, открыла ее сама. У нее вертелся на языке вопрос, не лучше ли ей остаться, поскольку на званом обеде Эндрю вряд ли понадобится личный помощник, но Джейн промолчала. В действительности ее стремление уклониться от предстоящего обеда не имело никакого отношения к взглядам лорда Палмерстона.
Джейн в равной степени и смущала, и раздражала собственная тяга к Эндрю. Сколько ни пыталась она анализировать свои чувства, как ни старалась держать их под контролем, все было бесполезно. Стоило ей взглянуть на Эндрю, как ее усилия шли насмарку.
Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. И тут же пожалела об этом: перед мысленным взором мгновенно предстало лицо Эндрю. Видение было таким отчетливым, что Джейн испытала безумное желание протянуть руку и коснуться его. К счастью, ей удалось справиться с наваждением. Джейн открыла глаза и постаралась думать о деле, втайне желая, чтобы этот вечер поскорее закончился и она укрылась в своей комнате, подальше от посторонних глаз.
8
Лорд Палмерстон жил в большом, но довольно неказистом доме, принадлежавшем его семье с незапамятных времен. Завидев странное, непомерно разросшееся в длину за счет разностильных пристроек здание, Джейн подавила тяжелый вздох. Предстоящий вечер не вызывал у нее энтузиазма. Припарковав машину рядом с чьим-то роскошным «ягуаром», Эндрю бесстрастно заметил:
— Похоже, мы действительно будем не единственными гостями на обеде.
Это был не вопрос, а утверждение, и Джейн промолчала. В данный момент ее больше волновало другое: как бы выйти из машины, не прикасаясь лишний раз к Эндрю.
Но он уже протянул руку, и если бы Джейн попыталась сделать вид, что не заметила ее, то лишь навела бы Эндрю на те самые нежелательные размышления. Ненадолго опершись на его руку, Джейн чуть заметно вздрогнула. В тот же миг губы Эндрю сжались в суровую складку, а пальцы так крепко сомкнулись вокруг ее руки, что, когда Джейн попыталась высвободиться, это оказалось невозможным. Ее бросило из холода в жар, сердце сделало один мощный толчок и ухнуло куда-то вниз.
Неизвестно, сколько бы они могли простоять так в сумраке осеннего вечера, но открылась дверь, и их затопил поток яркого света. Неожиданный контраст между темнотой и резким освещением заставил Джейн резко отпрянуть. Как ни странно, оказалось, что Эндрю уже не держит ее за руку.
В ярко освещенном вестибюле их встретил внушительного вида дворецкий, невозмутимый и гипертрофированно корректный, как и положено английскому слуге. Джейн, не раз читавшая в газетах об обнищании английской аристократии, даже опешила при виде столь очевидного подтверждения богатства хозяев.
Она огляделась по сторонам, стараясь делать это незаметно. По-видимому, убранство вестибюля с его высоким лепным потолком, ромбовидными плитами пола и стенами, обшитыми благородными дубовыми панелями, некогда являло собой образец благородной элегантности. Однако кто-то изрядно потрудился над «усовершенствованием»: высокие старинные окна «украсили» занавесками в пышных оборках, на которые пошло, наверное, несколько акров нежно-розового шелка в веселенький цветочек. Эти занавески настолько не вязались с массивной монументальностью дома, требовавшей тяжелых драпировок, что Джейн невольно поморщилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
