От желудка в разные стороны расходится неприятная волна, я тяжело выдыхаю, хмурюсь, качая головой, словно не могу осознать услышанное. Та девочка, что пела эту песню… Это была я.
Я как сейчас помню тот день. Это был второй курс, на первом я не выступала, прокатило скрыть, что неплохо пою. А потом вот заставили. Я ужасно боялась, у меня совершенно точно заметно дрожали колени, руки, голос. Но несмотря на все страхи, это было круто. Особенно, когда я втянулась и поняла еще, что людей не видно из-за софитов. Мне много аплодировали, многие подходили, хвалили. После выступления я сразу убежала — Ромка должен был прилететь из Москвы.
Я резко распахиваю штору, разделяющую нас с Тимуром. Смотрю на него растерянным взглядом, он на меня — своим спокойным, непроницаемым. Не могу поверить. Не могу поверить, что Тимур только что признался в том, что я ему нравилась. Нравилась настолько сильно, что он выделил меня из всех девушек.
— Почему же ты не подошел? — спрашиваю тихо.
— Не успел. А на следующий вечер Рома меня познакомил со своей новой девушкой.
Тимур усмехается, я отвожу взгляд, прикрываю глаза. Мы только пару месяцев как были вместе с Ромой тогда. Он потащил меня в кафе знакомить с друзьями. Там была большая компания, и среди них Тимур. Я никого не знала, так вышло, что летнее время мы провели с Ромкой вдвоем, потому что ему надо было скоро уезжать. Решились на отношения на расстоянии.
И вот он приехал, собрал всех друзей, чтобы немного посидеть, а потом убежать со мной на все выходные. Помню, как мы, веселые и счастливые, вломились в бар, как Ромка под общее улюлюканье сказал:
— Знакомьтесь, это моя девушка Милана.
А дальше я слышала только гул голосов, не разбирая содержания. Наткнулась на взгляд Тимура, тяжелый, неотрывный. Улыбка сама собой сползла с лица, стало неуютно. Он осмотрел меня с головы до ног, так медленно, что захотелось прикрыться. А потом отвернулся. И я сразу подумала: вот с ним у нас точно не сложится.
Тимур усмехается, глядя на меня, и говорит:
— Как видишь, я не всегда был дерьмовым другом.
Ему не надо пояснять, я понимаю, что он хочет сказать: он не предпринял попытки увести меня у Ромы. Потому что они были друзьями.
— Кстати, платье отличное, берем?
Я киваю, делаю шаг назад, так и не сумев посмотреть на Тимура, задвигаю шторку и присаживаюсь на табуретку, бессильно опуская руки.
Таких откровений от этого вечера я не ожидала. И просто не знаю, что делать с ними теперь? Я-то думала, что не нравлюсь ему. Он вроде как ясно дал понять, за кого меня принимает: красивая и глупая, а место мне у шеста. И я подумать не могла, что на самом деле его отстраненность и холодность были по другой причине.
Я ему нравилась. И он со мной переспал, когда появилась возможность. Выдыхаю, оглядываясь, вскакиваю, начинаю стягивать платье. Не сидеть же мне вечность в примерочной. Хотя я бы не отказалась. Почти готова прорыть лаз и уйти подземными ходами.
Смотрю на себя в зеркало: взгляд взбудораженный, растерянный. Я бы даже сказала: обалдевший. Вот это меня прошибло… Надо успокоиться. Прошло одиннадцать лет с той ночи. И если бы он хотел…
Отмахиваюсь сама от себя. Серьезно, Милана, ты сейчас прикидываешь, что было бы? Ничего бы не было, и быть не могло. И не может. Вот и все. Простая истина, которая помогает стряхнуть наваждение.
Прохожу на кассу с платьем, девушка забирает его, снимает защиту и кладет в фирменный пакет. Протягивает мне со словами:
— Спасибо за покупку. Приходите еще.
Принимаю пакет и перевожу взгляд на Тимура, он стоит как ни в чем не бывало, улыбается нахально, сунув руки в карманы. Все-таки заплатил, гад.
— Спасибо, — забираю пакет, мы с Тимуром выходим из бутика, и он сразу говорит:
— Начнешь пихать мне деньги, я куплю еще одно платье.
Вздергиваю брови, выдыхая.
— Тебе говорили, что ты беспардонный наглец?
— Да, — кивает он. — Очень много раз. Выпьем еще?
— Выпьем? — хмыкаю я. — Здесь пью только я.
— Значит, ты выпьешь, — он заталкивает меня в небольшой бар, где все места заняты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Пошли к стойке, — тянет меня за руку, я только качаю головой. Этот вечер просто какое-то безумие.
Тимур берет себе сок, а мне какой-то коктейль, мы встаем в уголке у стойки, он улыбается, пока я его рассматриваю. Удивительно непробиваемый человек. Ладно, я тоже так могу. Наверное.
— Что? — спрашивает Тимур меня. Я только качаю головой.
— Мне раньше казалось, что ты обычно хмурый. А сегодня только и делаешь, что улыбаешься.
— Я улыбаюсь, когда мне этого хочется. Какой смысл улыбаться всем подряд? Я же не заводная кукла.
Перед нами ставят напитки, я торопливо тяну через трубочку коктейль. Он вкусный: не приторный, с цитрусовой горчинкой, скрадывающей терпкость алкоголя. Обманчивый вкус, конечно, потому что врезает по мозгам почти сразу. Облизываю губы и поворачиваюсь к Тимуру с вопросом:
— Тебе нравится Саша?
Глава 30
Тимур делает глоток, глядя вперед, потом поворачивается ко мне, отставляя стакан. Несколько секунд рассматривает мое лицо, блуждает по нему спокойным взглядом, который как будто становится тяжелее, но эта тяжесть не давящая, а приятная…
— Нет, не нравится, — отвечает, не отводя взгляд.
Зато я сразу отворачиваюсь, снова тяну коктейль, потому что хочу спрятать свою реакцию. Чувствую, что он разглядывает меня, и, боясь, что увидит дурацкую радость, продолжаю:
— Вы бы хорошо смотрелись вместе. Оба легкие на подъем, не стремитесь к серьезным отношениям…
— Хочешь меня сосватать? — Тимур снова улыбается, я быстро качаю головой, внутренне на себя злясь. Уверенность куда-то улетучивается, ничего удивительного, если учесть, что она была подкреплена только алкоголем.
— Ты большой мальчик, вправе сам решать, с кем тебе быть, — отвечаю быстро. Откинув трубочку, делаю еще несколько глотков и перевожу тему: — А ты где живешь?
— На Ваське. Васильевский остров.
— Я поняла. Престижный район.
— В основном, там одно старье. Пришлось вложить кучу бабок, чтобы довести квартиру до уровня, пригодного для жизни. Но антураж питерский, тут не поспоришь.
— Это здорово. Мне нравятся здешние дома и квартиры.
Мы встречаемся взглядами, пауза затягивается, а в воздухе словно повисает непроизнесенный вопрос от Тимура.
«Хочешь посмотреть мою?»
Нет, он этого не говорит, но его взгляд говорит за него. Я чувствую предательское волнение и тяжесть внизу живота, быстро отворачиваюсь и махом допиваю коктейль, после чего говорю:
— Давай уйдем отсюда?
— Хорошо.
Кивнув, резко разворачиваюсь, но при первом же шаге меня немного ведет. Кажется, не стоило так бойко пить. Руки Тимура ложатся мне на талию, вынуждая вытянуться, расправить плечи.
— Все нормально? — его голос у моего уха, дыхание щекочет кожу.
Я поворачиваю к нему голову, оказываясь непозволительно близко к его лицу. Перевожу взгляд с глаз на губы и обратно, а потом поспешно отворачиваюсь. Делаю шаг вперед, Тимур мягко выпускает меня из своих объятий, и на мгновенье я чувствую непрошенную жалость из-за этого. Жмурюсь. Я не должна, не имею права так реагировать на него.
Выхожу на улицу и обхватываю себя за плечи, налетает ветер, треплет волосы.
— Все хорошо? — снова спрашивает Тимур, появляясь следом и приглядываясь.
— Да, да, — киваю поспешно. — Просто я мало пью. И редко. Для меня это перебор.
Глажу себя по плечам, не глядя на Тимура, а потом произношу:
— Отвезешь меня домой?
— Конечно.
Мы идем до машины в молчании, как и едем до моего дома. Я смотрю в окно, кусая губы. Скоро, кажется, они будут в кровь такими темпами. Дорога короткая, когда нет пробок, и мне отчего-то жаль, что этот вечер сейчас кончится. Хотя головой понимаю: он даже начинаться не должен был.
Мы вместе вылезаем из машины, встаем друг напротив друга, я тереблю в руках ручки фирменного пакета.
