ягодицами протираю капот, отползти пытаюсь.
- Сколько можно? - Арон обрывает поцелуй. С раздражением в голосе требует. - Ноги раздвинь. Шире.
- Я тебе не рабыня, не наложница, не проститутка! - выкрикиваю ему в лицо. И поднимаю колено, кроссовкой отталкиваюсь от капота и в грудь ему целюсь, готовая пнуть.
В его лице что-то неуловимо меняется. Одним движением он перехватывает мою ногу и выкручивает.
Коленку простреливает болью, из глаз брызжут слезы, и я, охнув, падаю на лопатки.
- Черт, - слышу его глухой голос и чувствую тяжесть его тела. Он навалился на меня, приподнимает за плечи. - Алиса, - цедит мне в лицо. - Очень больно?
Киваю.
В его глазах сожаление, искреннее, кажется. А тон злой.
- Обязательно было выпендриваться?
Он чуть ногу мне не вывихнул, и обвиняет меня. Облизывает блестящие от поцелуя губы.
- Ну, всё. Всё не реви, - грубовато успокаивает он и ослабляет хватку. Сдвигается ниже.
Лежу на капоте, смотрю в потолок с тусклыми лампами. Он дует на коленку. Будто я маленькая, упала и ударилась. Он осторожно целует, и я вздрагиваю.
- Лучше? - его голос становится хриплым. Его губы по коже выше скользят, язык оставляет влажные отпечатки, собирает мурашки. - А так? Алиса.
Боль отступила, я уже забыла. Слезы высыхают. Теперь лишь мужские губы ощущаю, как они поцелуями пробираются выше.
- Какие у Алисы ножки красивые, - зубами он подцепляет край юбки, задирает ее.
Он останавливается.
Смотрит.
Что-то происходит. Там, у него в голове.
А я знаю, что без трусиков, и шевельнуться не могу, кожа горит, как от ожогов, слушаю его тяжелое дыхание.
Сама дышу через раз.
И выгибаюсь в пояснице, когда горячий язык касается внутренней стороны бедра. Ведет длинную линию к лобку. И оттуда широким мазком спускается ниже, в промежность.
- Ох, - ладонью бью по капоту. - Ой.
- Как же это ох*енно. Какая ты красивая. Бл*ть. Бл*ть. Сука, не могу.
Из него сплошь грубость льется.
Его рот накрывает складки.
Вскрикиваю, и снова дугой выгибаюсь.
Он сжимает мои бедра и сдвигает ближе к себе. Втягивает в рот половые губы, впивается поцелуем.
Земля и небо местами меняются, меня словно электрошоком пытаются к жизни вернуть, мучают. Тонко охаю и широко рот открываю, здесь дышать нечем, меня утягивает куда-то, в черноту к нему.
Пальцами хватаюсь за его волосы, убрать его хочу, но он лишь сильнее вжимается, и я шире развожу бедра. Смотрю на черноволосую макушку между ног и каждую секунду, как вечность вбираю, чувствую, что его рот творит со мной, давление его языка, покусывания, он лижет, как мороженое.
Он лижет меня.
А мне почему-то горько и сладко, я кричу громко, и в космосе слышно стоны мои.
- Тише, - его шепот, как гипноз.
Он поднимает голову.
Глаза - черные омуты, руки - путы, за блузку он тянет меня к себе, и я врезаюсь в него. Обнимаю за шею, так крепко, и целую, так отчаянно, собственный вкус снова пробую, с его языка на мой.
Он подхватывает меня под ягодицы.
- Машину открой, - говорит мне в губы.
И я рассеянно шарю в кармане юбки. Давлю на брелок с ключами, и слышу негромкий щелчок блокировки.
Он держит меня одной рукой. Другой распахивает дверь Бентли и забрасывает меня в салон. Опираюсь на локти и привстаю. На его лице тоже самое вижу, свое отражение, слепое желание, я никогда не могла представить, что бывает вот так - раз, и всё, ты пропала, трепещещь и ждешь, хочешь, чтобы он снял трусы… и просто взял!
То, что принадлежит ему по праву мужчины.
Он расстегивает брюки и наклоняется в салон ко мне. И откуда-то сбоку, как сквозь вату, в гулкой тишине парковки раздается голос Николаса.
- Ух. Какой пожар. Лапушка, а мне можно? Я тоже так хочу.
Арон
Иногда так бывает. Просто хочется. Оторвать голову младшему брату.
Выпрямляюсь. И поверх крыши бросаю убийственный взгляд на Николаса. Выяснять отношения на людях не люблю, поэтому молчу.
И он тоже молчит. Улыбается. Рваные джинсы, свободная рубашка небержно заправлена за ремень. Сквозь стекло он заглядывает в салон.
И Алиса, завозившись, одергивает юбку.
- Выходи, - в раздражении кошусь на ее узкие бедра.
Она медленно, одуряюще долго, ползет по сиденью ко мне. Покрасневшая, растрепанная, вкусная.
- Алиса, - за руку выдергиваю ее на парковку. В голове до сих пор шумит, и ширинка натягивается. Звякает расстегнутая пряжка.
Давно подобного не было, разввернуть хочется эту самочку и нагнуть. Войти одним рывком на всю длину. И вбиваться, пока она орет.
- Наверх иди, - приказываю.
- Я здесь постою, - спорит она и оглядывается на Ника.
Брат улыбается ей, чем уже бесит меня, он складывает ладони на крыше и рассуждает:
- Лапушка, скоро сможешь открыть свой собственный автопарк. Мой Роллс Ройс, Бентли Виктора, в коллекции не хватает во-о-н той красненькой машинки, - показывает он на мою спортивную иномарку.
Она стоит и слушает. Поддается его обаянию. Самый младший, любимчик деда. Рано понял, что нравится девушкам. И этим пользуется.
- Я тебе сказал, - сжимаю пальцы на ее локте и понижаю голос, - марш наверх.
- Не надо мной командовать, - огрызается она и мнется на месте. Сама целоваться лезла, а теперь строит из себя.
Ладонью ныряю под ее юбку и сдавливаю голую ягодицу.
Алиса вздрагивает,. И я сам будто разряд получаю, я сутки хочу ее, и все никак не получу, это уже ненормально.
Как же она кричала на капоте.
Здесь камеры всюду, а я ей нализывал, бесплатное кино показал охране.
- Я найду Вику, - она отступает от меня, выдергивает мою руку и поправляет юбку. - Поговорить же хотели. Выяснить все эти…недопонимания.
Она пятится, разворачивается, и волосы взметаются в воздух. Взглядом провожаю ее спину в измятой блузке. И оборачиваюсь на Ника.
- Ты что себе позволяешь, Николас? - закрываю дверь Бентли. И в такт хлопает дверь тамбура.
- А что не так?
- Ты знаешь.
Смотрим друг на друга, и я мысленно считаю до десяти.
- Десять, - говорю вслух. - Николас. Девочка моя. Чего ты вчера не понял?
- Обстоятельства изменились, нет? - развязной походочкой он прогуливается вокруг машины Виктора. - Вчера она была девчонкой из сауны. А сегодня она с нами за одним столом ужинала.
- Ник, я не просил тебя рассуждать,
