Читаем без скачивания Пришлые и ушлые - Николай Берг

  Воткнул перед собой в песок три стрелы, и когда пара гиен выскочила на помощь тявкающей раненой товарке, с легендарной эльфийской скоростью искалечил обеих. Быстро и бесшумно переместился вбок, отметив, что сзади тренькает тетива и жужжащие тихо в воздухе стрелы уже оборвали визг всех трех подранков. Стая оказалась не очень храброй и, потеряв еще двоих, бросилась врассыпную, оставив за эльфами поле боя.

  Вопросительно посмотрел на жену и испугался. Когда она повернулась к нему, ее личико было искажено хищной и свирепой радостью убийства, вполне достойной жрицы Ллос. Никогда прежде такой жуткой гримасы злого восторга не было у Галяэль. Это обескураживало. Тем более что и взгляд был презрительный, высокомерный, очень неприятный. Такое продолжалось долго, с минуту, после чего эльфийка словно опомнилась, устало ссутулила плечи и медленно побрела обратно, в лагерь, сложив жест 'Возвращаемся'. Дроу в недоумении пошел следом. Еще больше удивился, когда жена как подкошенная упала на плащ и моментально опять заснула. Проснувшаяся Экка глупо хлопала глазами. Вила'Рай пожал плечами, укрыл спящую плащом, потом глянул на сидящего тролля и позвал его за собой, вручив лопату. Гигант недоуменно побрел следом и от его шагов земля ощутимо вздрагивала.

  - Я забираю стрелы. Ты убираешь гиен. Вопросы есть?

  - Да.

  - Что за вопрос?

  - Зачем лопата?

  - Ну, если обойдешься без нее - валяй - пожал плечами эльф и принялся вырезать из дохлой гиены стрелу. Закончив с одним телом, пошел к следующему и удивленно обернулся, услышав странный хруст и чавканье. Тролль с удовольствием пережевывал вонючую тушку, от которой уже осталась половина. Вила'Рай удержал за кончик чуть было не выскочившую с языка фразу 'Да как ты можешь ЭТО жрать???' Вместо этого спросил коротко:

  - Вкусно?

  - Как мама готовит!

  Не нашелся, что сказать, потому молча продолжил работу. Немного поздновато вспомнил, как тролль жрал суп из котла. Решил, что все-таки надо троллю готовить отдельно. И хорошо еще, что супруга этого не видит. Перед тем, как идти в лагерь терпеливо подождал пока гигант схрумкает последнюю тушку и попросил его очистить физиономию от крови и прилипшей шерсти. Тролль, не споря покладисто оторвал кусок дерна и вытер им свою морду словно полотенцем.

  Размышляя на тему странностей мироздания вообще и конкретных существ в частности обалделый дроу вернулся в лагерь. Ругань трактирщика, у которого тролль на закуску сожрал угли из костра уже не удивила.

  - Как чувствует себя уважаемая лекариня? - дипломатично спросил подошедший толстяк.

  - Вроде бы лучше. Надеюсь, что часть эмоций она уже выплеснула на гиен - тем же тоном ответил эльф.

  - Возможно, ли выдвинуться утром на оазис? Пока прохладно - будем идти. Зной переждем на привале - к вечеру доберемся до Юллюлюка. Я бы пока собрался, запрятал, что не нужно, опять же чешуи можно закопать.

  - Их не так много. Да и бежать нам, вися на тролле уже не надо, потому потащим их с собой.

  - Как скажешь, командир - кивнул, подумав, трактирщик и пошел собираться.

  Помня про волка, козу и капусту, Вила'Рай решил покараулить сам, не очень доверяя Экке или троллю. Сначала все было спокойно и тихо.

  Но повторно удивила Галяэль, опять внезапно поднявшись с плаща, глядя заплаканными, чужими глазами. Дроу даже не заметил, чтобы она плакала, но ее глаза были мокрыми и дорожки слез отчетливо блестели под лунным светом. Лекарка стала копаться в вещах, бывших для нее вместо подушки, достала оттуда что-то маленькое, и нетерпеливо показав на языке жестов 'Идем немедля' пошла к выходу из лощинки, где расположился лагерь.

  Привычно подхватив оружие, эльф последовал за ней.

  Встревоженная, как и хозяин, летучая мышь стремительно носилась расширяющейся спиралью в темном небе, отслеживая каждый кустик и каждый холмик. Но ничего опасного поблизости не было. Ломая себе голову причудами супруги, эльф быстро шел следом и внимательно осматривал окружающую местность. Легкий теплый ветерок волнами шевелил шелковистую траву, которая из-за этого выглядела как живое существо. Выглянувшая из-за туч полная Луна залила степь серебристым нежным светом и, наконец остановившаяся Галяэль опять удивила мужа, быстро и уверенно скинув с себя всю одежду.

  Она гибко наклонилась, то ли поставив что-то на землю, то ли отвесив церемонный поклон кому-то перед собой, и принялась танцевать под слышную только ей музыку - сначала медленно и неуверенно, словно вспоминая па, потом все быстрее и быстрее. Танец завораживал, мозг дроу словно впал в нирвану и только глаза внимательно следили за отточенными движениями грациозной и сильной женской фигурки кружащейся посреди бескрайней ровно колышущейся, словно дышащей степи. Эльф вздрогнул, выныривая из оцепеняющего наваждения, когда супруга, танцуя, приблизилась к нему и рывком выдернула из его ножен саблю. Пляска стала быстрой, в ней появилась какая-то жесткость, сабля легким свистом словно отбивала ритм, легко описывая секущие круги в темном воздухе.

  Если бы не наводимая на разум оцепенелость, когда охота просто стоять и бесконечно взирать на танцующую обнаженную женщину, эльф попытался бы понять, что это все означает, больно уж странно вела себя супруга, возможно он бы вспомнил, что именно такой изображают богиню Эйлистири - пляшущей ночью с обнаженным серебряным мечом, отбрасывающем в танце длинные сияющие блики лунного света. Но странный транс в который впал Вила'Рай словно отключил любую возможность думать. Эльф так и простоял неподвижно, словно зачарованный, пока танец не кончился эффектным жестом - приземляясь из прыжка на одно колено, Галяэль словно опытный воин вбила саблю в землю почти по рукоять практически там же, где и начался ее танец и обессилено осталась сидеть, завесив лицо рассыпавшимися волосами.

  Эльф словно через силу пришел в себя. Если бы не постоянная мысль 'мы в Злых Степях, их не зря называли так', если бы не ставшая постоянной потребность все время быть начеку, возможно он бы просто уснул прямо тут расположившись в траве, потому как зрелище танца странным образом выпило из него все силы, с таким трудом восстановленные за прошедшие сутки. Впору было подумать о притаившемся неподалеку вомпере - доводилось слышать, что именно так кровососущая нежить ломает сопротивление жертв - но вомперов рядом и в помине не было. Был он сам и его супруга, которая тоже совершенно очевидно выбилась из сил.

  На подгибающихся ногах Вила'Рай поспешил к сидящей в траве эльфийке, присел рядом, обнял и она послушно словно тряпичная кукла привалилась к нему.

  - Поцелуй меня! - тихо сказала эльфийка. И подставила мягкие теплые губы.

20.

  Поцелуй был хоть и длинный, но получился каким-то умиротворенным. Эльф еще в себя не пришел после навалившегося на него странного ощущения, а его супруга словно думала о чем-то таком важном, что и поцелуй у нее вышел очень непривычным. Не легкий дружеский, не шутливо подначивающий, не страстный, впивающийся, а какой-то новый. Вила'Рай никак не мог понять, что тут не так. Может быть, еще и потому, что 'не так' было все вокруг - и громадное небо с мириадами сверкающих на нем звезд, такое пугающее и бездонное, что иногда эльф ловил себя на мысли, что боится упасть в него, и степь, неуютно широкая, безгранично лежащая вокруг и странноватая шелковистая трава с ее словно живым шепотом, непривычный ветер, обдувающий как ни один нормальный поток воздуха в пещерах, тысячи странных запахов вокруг. Да и то, что его супруга впервые танцевала обнаженной с саблей, открыто, посреди лунной ночи и при нем - было тоже странно. Жрицы Эйлистири отмечали свои ритуалы без посторонних свидетелей и не так, чтобы любой мог их увидеть. Какая-то сказочная была эта ночь, сказочная и дикая. Галяэль уткнулась лицом в грудь мужу, а он мягко погладил ее по сбившимся за время боев волосам. Это тоже было непривычно - шевелюра у эльфийки была всегда пушистой, вкусно пахнущей. А теперь в волосы набились чужие, злые запахи последних дней: и горького дыма горящих жилищ и тяжелый дух крови из ран и сладковатый душок смерти и спертый привкус кирпичной пыли и острый - женского пота. Так от супруги не пахло никогда. Теперь же еще добавлялись и ароматы степи, сухого ковыля, травы, земли, смешиваясь в странном диком сочетании жизни и смерти.

  Вила'Рай вздрогнул. С испугом понял, что уснул - вот так, как сидел. Супруга тихо посапывала носиком в его объятиях, сторожевая летучая мышь тоже неподвижно расположилась на расстоянии вытянутой руки. Выругав себя от души, но беззвучно, чтобы не будить жену, эльф тут же послал лазутчицу в небо и та мигом спиральным хаотическим полетом облетела место странного привала своих хозяев. Но вокруг все было тихо и спокойно, никто не подкрадывался к паре беглецов, только серебристые волны освещенной луной травы неслись по степи под теплым ночным ветерком. Это было красиво, и некоторое время эльф любовался зрелищем. Ему доводилось видеть на картинах, что так же выглядит ночное море, только там вода, а не трава. Такое завораживало. На всякий случай навесил вуаль, а то чувствовал себя неловко посреди открытого пространства, под распахнутым до горизонта звездным небом. Супруга спокойно спала у него в объятиях, и эльф вдруг подумал, что и здесь, в этом непривычном мире жить можно. Осторожно, чтобы не разбудить и как можно более нежно погладил жену по гладенькой и такой знакомой спинке тыльной стороной руки - как у всех лукарей пальцы у него были жесткие, мозолистые и никак не подходили для того, чтобы гладить бархатистую женскую кожу. Эльфийка коротко мурлыкнула, как всегда делала при поглаживании, прижалась теснее.