пощёчина.
Я на автомате перехватываю ее руку и беру ее в захват.
— Никогда больше так не делай, поняла меня, — хрипло выдохнул ей на ухо.
— Иначе что, Новицкий? Сделаешь мне больно? — кончиком носа проехалась по моему подбородку.
— Да, вот так, — я размахиваюсь и смачно припечатываю ладонью ее круглую попу.
Протяжно вздыхает и сжимает мой член сквозь джинсы одной рукой, второй ищет мою ладонь и кладет себе на низ живота.
— И это все, на что ты способен, Новицкий?
— Я тебя понял, — хмыкаю, оттолкнув пальцем трусики.
Я то, идиот, думал, что сейчас придется извиняться за то, что поступил непорядочно. Но смотрю, что мне здесь рады.
Запускаю палец глубже, чувствую жар и влагу. И прикрываю глаза.
Она хочет меня. От этого рвет крышу. Осознание того, что эта дерзкая сексуальная красотка готова принять меня прямо здесь и сейчас, отправляет куда-то ввысь.
— Я тебе покажу, на что способен, — рявкаю и сдираю ее шортики одной рукой, второй достаю член. Провожу по ее промежности, поднимаю выше, к попе, чувствую, как замерла и усмехаюсь. Возвращаю на исходную позицию и толкаюсь внутрь. Мне не нужна прелюдия, и у меня срывает крышу от того, что и ей не нужна.
Кладу руки на ее бедра и тяну ближе к себе.
— Нравится, Ди? — толкаюсь, вжимая ее животом в кухонный стол.
— Новицкий, и это все, на что ты способен?! — повторяет и довольно кусает губы, а глаза блестят, как у кошки в темной комнате.
— Дразниться вздумала? — я хватаю ее за шею. Сжимаю ее несильно, но достаточно, чтоб перестала болтать и провоцировать. — Голодного, злого мужика?
Она прекрасно осведомлена. Обо все моих «успехах» в предыдущих отношениях. Я плакался ей всю ночь. Пока не трахнул. А ей мало.
Я самодовольно ухмыляюсь. Боже, какой это кайф, когда бабе мало.
Рука с ее шеи спускается к груди и я сильно сжимаю сосок. Он твердеет и отзывается. Хочу видеть их.
Резко выхожу и разворачиваю к себе. Сажу на стол, раздвигаю ноги, закидываю себе на плечи, вхожу и продолжаю настойчиво трахать.
Майку задираю и оголяю ее грудь. Мне хотелось этого давно. Еще с работы. Когда она носила свои чертовы декольте и я тратил кучу сил, чтоб в них не пялиться.
— Новицкий, убью, где твоя резинка?! Или ты готов стать отцом?
Дина кусает меня за плечо и вместе с тем громко стонет, поддаваясь вперёд и создавая ещё более чувственное и глубокое проникновение.
— Черт, черт, сильнее, ну же! — ее визг тонет в ладошке, которую она прижимает к губам, а глаза блестят от безудержной страсти.
— Ты слишком болтливая баба, — рычу недовольно, кладу руку ей на шею и притягиваю к себе для поцелуя. Если так можно закрыть ей рот, то я воспользуюсь. Есть и другие способы. Но не сегодня.
Поцелуй окончательно срывает крышу. Ускоряю темп и углубляю поцелуи и покусывания, пока не чувствую, как она кончает. Я тут же достаю и кончаю ей на грудь.
Вот оно. Вот именно так должны выглядеть ее красивые сиськи. Идеальная картина.
Вижу, как часто дышит и улыбается. Указательным пальцем размазывает сперму на крошечном соске, а остатки спермы слизывает с пальца.
— Ещё вина или закажем пиццу?
— Понравилось? — я не слышу ее последний комментарий, я смотрю на палец, который она только что облизала.
Она хитро улыбается и кусает припухшие губы, рассматривая меня. И о чем думает эта несносная девчонка.
— Ммм, повторим? — смеётся и берет мою ладонь, кладет на треугольник.
Ласкаю клитор кончиком пальца, чувствую влагу на половых губах. Она стонет и поддается вперёд. Хватает мою руку за запястье и опускает пальцы ниже, к другому отверстию. Понимаю, что стимуляция этого места ее плавит.
— У меня есть пробка, с ней совершенно другие ощущения. Ты как относишься к подобным экспериментам? — сводит ноги вместе, зажимая мою ладонь на пульсирующем треугольнике.
— У меня есть идея получше. Ты лопнешь, — усмехаюсь самодовольно и становлюсь на колени.
Я получил достаточно зеленых сигналов. Она хочет меня, и я не успокоюсь, пока не вытрахаю из себя все. Угрызения совести меня больше не грызут. Я не нужен Сене. Судя по тому, что она была в его халате, они вряд ли ночью Шекспира читали. Она в каком-то смысле даже облегчила все для меня, взяв на себя роль плохого парня и избавив меня от мук совести сейчас. И я не буду заморачиваться, хватит. Я долго играл послушного щенка. Достаточно.
Я припадаю губами к ее промежности, и спускаюсь ниже, к анусу, вылизывая ее там. Я прочитал об этом однажды, в тупом журнале. Статья в духе «если ты не знаешь, чем порадовать девушку, сделай с ней это», и это правда работает.
Дина кричит, мне приходится прикрывать ей рот, чтобы к нам не сбежались соседи. Я не отступаю и не выпускаю ее, пока она оглушительно не кончает под усилиями моего языка.
— Пообещай, что дашь нам время, прежде, чем расскажем ей о том, что случилось. Она моя лучшая подруга, я не хочу ее потерять.
Дина слишком медленно приходила в себя после оглушительного оргазма. Мне пришлось отнести ее в спальню и уложить на кровать.
— Не потеряешь, — говорю уверенно, сжав ее ладонь, и задумчиво глядя в потолок. — Не думаю, что у нее есть право нас осуждать, учитывая где она и с кем. Она свободная женщина. Наша мышиная возня и недоотношения закончились вчера. И каждый пошел своей дорогой. Ты тоже свободная женщина, Дина, и никто не вправе тебя осуждать.
Я поворачиваюсь и наваливаюсь на нее, вдруг понимая что мои слова меня же укусили за хвост.
— Хотя со свободной я погорячился. Это ровным счетом то, что я планирую исправить.
— Правда? — улыбается очень хитро, целуя меня в подбородок. — Нам нужно в душ, а потом можешь ещё несколько раз сделать меня несводной.
Дина поднимает руки за голову и скрещивает их, намекая на то, чтобы я ее связал.
Я всегда знал, что она с огоньком, но не представлял, что настолько. И не представлял, насколько мне это нужно. Я не хочу, но мозг сравнивает. После холодной Сени, живая и пошленькая Дина как глоток свежего воздуха. Так приятно видеть перед собой человека, который смотрит на тебя с вожделением, а не с чувством долга и вины одновременно.
Лежа сейчас здесь я понял одно. То, что Сеня поняла раньше. Наши отношения были ошибкой. Я принял свою привязанность к ней за любовь, а то, что она чертовски красивая баба, стало
