приблизив носик к правому плечу и принюхиваясь.
— Успокойтесь, всё в порядке, — не удержавшись усмехнулся я. — Итак, цели ясны, задачи поставлены. За сим, позвольте откланяться…
Чтобы незаметно принять зелье, перед тем как направиться в класс пришлось завернуть в туалетную комнату. После чего, уже пребывая в эйфории ковылять до своего места, стараясь не подавать виду, что слегка не в себе.
Из транса вынырнул без проблем и тут же обратился к внутреннему взору, чтобы оценить объём вместилища. Ну что сказать, на этот раз прибавка вышла более заметной. С учётом наработок за прошедшие дни, общий объём увеличился на шесть единиц и составил уже пятьдесят восемь, разовый лимит возрос до одиннадцати. Увы, но это не повлияло на максимальный заряд рун, оставшийся на пяти…
— Никита Григорьевич, вы позволите отвлечь вас на минутку?
Я в удивлении уставился на Даудова, однокурсника Нефёдовой. Разумеется мне был известен первый кутила универа, но прежде мы с ним никогда не пересекались. Даже в одной компании оказались лишь однажды, пару недель назад, на вечеринке в квартире Хвощёва. И на кой ляд я ему понадобился?
— Слушаю вас, Родион Трифонович.
— Хотел бы просить вас, чтобы вы прекратили всяческое общение с Еленой Владимировной, — с эдакой ленцой произнёс он.
— Мне будет озвучена причина?
— Я имею на неё виды.
— Бога ради. Даже в мыслях нет мешать вашим планам, — с самой искренней улыбкой заверил я.
И правда нет. Во всяком случае, пока. Красота ей разумеется в плюс, как и открытость в отношении меня. Но это пока ни о чём не говорит и бодаться дабы заполучить её, я не собираюсь. Вот если переспать, то я очень даже за. Но как подсказывает мне мой жизненный опыт за этим не к ней. Она готова на брак по расчёту и выполнит все супружеские обязательства глазом не моргнув, по принципу стерпится слюбится, но с любимым по сеновалам валяться не станет.
— И тем не менее, вы мешаете, — нарочито поведя плечами, словно они затекли, произнёс Даудов.
— Полагаю, что сама Елена Владимировна либо не в курсе ваших планов, либо холодна к ним. Как я могу мешать тому, чего по факту нет?
— Послушайте, Ртищев…
— Нет, это вы послушайте. Не вам указывать как мне следует поступать, — перебил его я.
— То есть, вы испытываете к Елене Владимировне чувства?
— Сударь, остановитесь пока нас никто не слышит и не обращает на нас внимания. Я связываю с ней определённые планы, но это не имеет отношения к романтическим чувствам, как в прочем и к браку по расчёту. В этом я даю своё слово.
— Позвольте вам не поверить.
— Да мне плевать, верите вы или нет. Я сказал, вы услышали, — пожал я плечами.
— Я требую чтобы вы оставили Елену Владимировну в покое.
— Мне тут на ум одна поговорка на ум пришла. Если вас незаслуженно в чём-то обвинили, то вернитесь и заслужите, — с язвительной улыбкой произнёс я.
Нет, ну, а что мне ещё остаётся делать-то. Этот придурок ведь не отступится, и будет быковать. Подумаешь, за прошедший год у меня сложилась определённая репутация. Даудов тоже не из трусливого десятка, и шпагой владеет вполне на уровне. Опять же, шансы погибнуть на поединке довольно невелики, вот многие и расслабились не в меру.
Царь батюшка заинтересован в храбрых и сильных одарённых, но он не готов терять их пачками из-за излишнего гонора. Вот и принял уложение о проведении поединков. Отстаивать свою честь с оружием в руках это даже не право, а обязанность каждого дворянина, но есть два непременных условия. Первое, перед схваткой дерущиеся принимают блокирующее зелье не позволяющее использовать дар. Второе, поединки проводятся сугубо на шпагах и никак иначе.
— Слушай ты, голь перекатная… — ухватил он меня за шейный платок.
А вот теперь он меня достал окончательно. Не дав договорить я без замаха врезал ему в челюсть. Вложился от души. Настолько, что падая на паркет, этот придурок схвативший мой галстук едва не увлёк меня за собой, но его пальцы всё же разжались и я лишь покачнулся.
М-да. И хотел ведь дать ему возможность отступить сохранив лицо и где-то даже с осознанием превосходства. Но нет, этому идиоту обязательно нужно было довести дело до открытого конфликта, свидетелями которого стали как минимум два десятка студентов, находившихся в коридоре.
— Пришли в себя, Родион Трифонович? — когда его взгляд прояснился, спросил я.
— Ты за это ответишь, — сплюнул он, начиная подниматься.
— Буду ждать ваших секундантов. А сейчас прошу простить, дела.
Я прошёл сквозь собравшуюся толпу, которая поспешила раздаться передо мной. С одной стороны, считается, что у меня слабый дар, но с другой, он и не имеет значения, когда дело доходит до поединков. А за мной уже закрепилась определённая репутация.
К слову, руны не работают при мордобое. Ни «Щит» ни «Панцирь» не спасают от безоружной руки, или ноги. Правда в последнем случае если нет шпор, стальных набоек или подков, которые вполне могут сойти за оружие.
А может и впрямь начать ухаживать за Еленой? Тем более, что она совершенно не против выйти за меня замуж, хоть завтра. А то такого? Это только дураки называют брак оковами. Тем более, что для дурного дела он ни разу не помеха, только с умом делай и жена до конца дней будет уверена в том, что муж был верен ей всю жизнь. Так что, задуматься над этим вопросом стоит, ну и присмотреться к ней.
— Никита, ты когда успел-то? — Вальцов нагнал меня на выходе из главного корпуса.
— Дурное дело не хитрое. Ты как, не откажешься быть моим секундантом?
— Издеваешься? Я в полном твоём распоряжении. Можешь даже не волноваться по поводу организации поединка, — жизнерадостно заявил Дмитрий.
Я же говорю, к дуэлям тут относятся как к чему-то весьма занятному и не больно-то опасному.
— Спасибо.
— Не вопрос. Ты сейчас куда?
— Есть кое-какие дела.
— Ладно, ты иди, а я пока утрясу все формальности. После по карте вызову.
За ворота универа я вышел уже без приключений, и сразу же направился в сторону портальной площадки. Я вовсе не забыл о намерении проверить насколько жизнеспособно моё предположение относительно нарезного ствола.
Увы, но в Орле их никто не делал и даже понятия не имел как
