Читаем без скачивания Ричард III и битва при Босворте - Питер Хэммонд

Полководцам также следовало знать, какое пространство требуется для построения имевшегося у них количества людей. Без некоторой предварительной оценки нельзя было наверняка решить, может ли войско поместиться на определенной земельной площади. Позднеримский справочник Вегеция по военному делу[173], пользовавшийся популярностью в Средние века и позднее, а также книги, основанные на нем, сообщают, что каждый пехотинец занимает пространство в 3 фута шириной и 7 футов глубиной (или несколько меньшее, в случае сомкнутого боевого порядка). Контамин цитирует швейцарские источники, которые показывают, что швейцарский квадратный строй, состоявший из 10 000 человек, в регулярной формации конца XV столетия занимал пространство 60×60 метров, что кажется чрезвычайно малой, но достижимой величиной в том случае, если воины стояли в тесно сомкнутом строю[174]. За первой боевой линией могло быть любое количество других. Вегеций предполагает шесть, однако кажется маловероятным, что средневековые воины, ожидавшие в резерве, были достаточно дисциплинированы, чтобы под влиянием общего порыва не присоединиться к воинам первой линии. Параметр «три фута в ширину на человека» должен был значить, что тысяча человек растянулась бы по фронту приблизительно на тысячу ярдов (чуть более 900 метров).

Геральдика все еще имела большое значение на полях сражений XV столетия. Знамена и штандарты использовались как опознавательные символы отдельных боевых единиц и как сигнальные объекты для стягивания к ним воинов. Когда битва вот-вот должна была начаться, знамена и штандарты расчехляли и разворачивали, и если король находился на поле боя со своими развернутыми знаменами и штандартами, всякий, вышедший против него с оружием, совершал измену. Знамя (banner) было просто квадратным или прямоугольным флагом, на котором был изображен фамильный герб его владельца, тогда как полотнище штандарта было намного более узким и длинным, и на нем изображались личная эмблема и девиз владельца. Длина некоторых боевых штандартов была необычайно большой. Так, по официальным установлениям, штандарт короля был 8–9 ярдов в длину, а размер других уменьшался в зависимости от ранга владельца, ограничиваясь четырьмя ярдами для рыцаря. Наиболее длинные штандарты устанавливались на маленькой тележке, поскольку их было невозможно удержать в руках. Такие штандарты, как правило, использовали для обозначения командной позиции, нежели для того, чтобы везти их в гущу битвы. Герольды обычно все еще присутствовали на поле боя — либо для того, чтобы действовать как посланники и вести переговоры об условиях сдачи, либо для того, чтобы составлять заметки о происходящих событиях. Мы знаем, что по крайней мере два герольда Ричарда III находились при нем в ходе битвы при Босворте. Один вывез тело своего господина с поля боя на спине своего коня, а другой был признан государственным изменником.

Оно было и остается одним из важнейших аспектов военного дела. Если армией не командует компетентный полководец, никакие проявления личной доблести не помогут воинам выиграть битву. Ричард III был опытным солдатом. Хотя он никогда не командовал большой армией в битве, брат вверял под его начало отдельные контингенты своей армии при Барнете и Тьюксбери в 1471 году, причем в обоих случаях Ричард выказал себя достойно. Он также командовал английской армией при вторжении в Шотландию в 1482 году. В результате у шотландцев был отвоеван Берик и взят Эдинбург, хотя дело обошлось без крупных сражений. Таким образом, Ричард был не новичок в управлении большими военными отрядами. Нет никаких свидетельств, что он принимал участие в популярных среди знати конных состязаниях — джострах. Очевидно, он предпочитал играм реальную войну. Заботясь о соблюдении рыцарского кодекса поведения, он издал хартию об учреждении корпоративной организации герольдов и выделил для нее особое здание в 1484 году. Он, конечно, имел воинственный характер: в беседе с богемским гостем, фон Поппелау, он сказал, что мог бы разгромить турок и изгнать их из Европы, используя лишь своих англичан. Нет никаких сомнений, что такой человек в принципе был способен нанести поражение Тюдору и его армии. Однако Тюдор, сам по себе не имевший никакого боевого опыта, мог рассчитывать на графа Оксфорда, который был испытанным воином и, как оказалось, более умелым полководцем и тактиком, чем король.

Глава 6

Битва

Кроулендский хронист и Полидор Вергилий говорят, что Ричард III провел тревожную ночь перед битвой, страдая от ночных кошмаров: ему привиделись все его так называемые жертвы. То, что Ричард не выспался, едва ли удивительно — немногие люди в его положении смогли бы сделать это. Он встал на рассвете (в 5 утра, 22 августа) или, быть может, еще раньше. Разбудив своих людей, он распорядился о богослужении и завтраке для воинов. Однако Кроулендский хронист говорит, что с выполнением королевского распоряжения возникли проблемы: «На рассвете, в понедельник утром, капелланы не были готовы отслужить мессу для короля Ричарда, и не был также готов какой-либо завтрак, чтобы поднять поникший дух короля»[175]. Это не то же самое, что сказать, будто месса не была отслужена вовсе, — просто капелланы еще не были готовы священнодействовать в час подъема Ричарда.

Как бы то ни было, определенное свидетельство того, что богослужение не состоялось, содержится в намного более позднем манускрипте, где описываются случаи чудесного воздействия на людей святых таинств. Этот рукописный труд был создан примерно в 1554 году Генри Паркером, лордом Морли, который цитирует рассказ некоего Бигоффа или Бигота, своего сослуживца при дворе графини Ричмонд, матери Генриха Тюдора. Паркер сообщает, что прежде Бигот был придворным Анны Невиль и Ричарда III, поэтому, скорее всего, речь идет о сэре Ральфе Биготе, рыцаре из королевской охраны. Он обязательно присутствовал при Босворте, где, очевидно, получил ранение. Бигот прямо говорит, что королевские капелланы оказались неспособны отслужить мессу перед битвой по причине полного отсутствия организации среди них. Бигот, кажется, всю свою жизнь — даже в пору службы при дворе Тюдора — оставался верным Ричарду III, своему государю, которому он присягал, и в силу этого его свидетельство должно иметь некоторый вес[176].

Как бы то ни было, даже с учетом этого свидетельства, почти невозможно поверить, что Ричард позволил своим людям идти на битву, не отслушав мессу, да и сам он, будучи весьма благочестивым человеком, не мог пренебречь христианским богослужением в таком важном случае. Кроме того, кажется в высшей степени неправдоподобным, чтобы его капелланы были настолько несобранными, что даже оказались неспособны отслужить мессу. Нельзя исключать, что Паркер внес в рассказ Бигота преувеличение, желая подчеркнуть, что королю-злодею было чудесным образом отказано в святом таинстве, в результате чего он проиграл битву. Действительно, есть некоторые материальные свидетельства в пользу того, что богослужения были заранее запланированы и соответствующие приготовления к ним были проведены. Судя по всему, специальное распятие и посох XV столетия, найденные где-то на поле боя в XVIII столетии (где точно — неизвестно), являются свидетельством того, что король имел при себе нормальную походную часовню. Это распятие по своему виду очень похоже на часть инвентаря походной часовни[177]. Кроме того, по преданию, Ричард отслушал свою последнюю мессу в церкви Саттон-Чени, что, конечно, было возможно, если королевский лагерь располагался поблизости от этой деревни.

Кроулендский хронист также говорит, что у Ричарда было мертвенно-бледное лицо из-за кошмаров минувшей ночи, и он сказал своим людям, что, «каков бы ни был исход дня и чьей бы стороне ни была дарована победа, эта битва полностью уничтожит королевство Английское». При этом он заявил, что если выйдет из битвы победителем, то истребит всех приверженцев своего противника, и предрек, что Тюдор поступит точно так же с королевскими сторонниками, если победа достанется ему. Это мрачное утверждение было значительно дополнено хронистом Тюдора, Эдуардом Холлом[178], который сообщает, что в то утро случилось еще одно тревожное для Ричарда событие. Кто-то приколол к шатру герцога Норфолка листок со стихом следующего содержания: «Джек Норфолк, не будь так уж смел, / Ибо Дикон, твой хозяин, уже куплен и продан» («Jack of Norfolk be not so bold, / For Dykon thy master is bought and sold»), — иными словами, утверждалось, что Ричарда уже предали или вот-вот предадут[179]. Ни в одном из других современных источников об этом эпизоде не упоминается. Однако он был подхвачен более поздними писателями, включая Холиншеда и Шекспира, и кажется весьма вероятным, что его следует рассматривать в одном ряду с речами, которые Холл вкладывает в уста Ричарда и Генриха — то есть как вымысел, — хотя и возможно, что он представляет собой устную передачу факта. Впрочем, если бы этот случай получил огласку, он, скорее всего, нашел бы отражение в «Балладе о леди Бесси» и «Балладе о Босвортском поле».