Позднее в мемуарах Смит вспоминал свой приезд в Мюнхен в конце 1922 года. «Я много беседовал о национал-социализме с нашим консулом в Мюнхене Робертом Мэрфи (позднее отличившимся в качестве американского посла), с генералом Эрихом Людендорфом, с крон-принцем Рупрехтом Баварским и с Альфредом Розенбергом. Последний впоследствии стал определять политическую идеологию нацистской партии. Во время этой поездки мне нередко доводилось встречаться с Эрнстом («Путци») Ханфштенглем, отпрыском известного мюнхенского художественного семейства. Путци окончил Гарвард и впоследствии стал заведовать у Гитлера отношениями с иностранной прессой… Моя беседа с Гитлером длилась несколько часов. Из дневника, который я вел в Мюнхене, видно, что я был поражен его личностью и считал, что он сыграет важную роль в политике Германии».
В датированном ноябрем 1922 года отчете вашингтонскому начальству Смит представил следующие рекомендации относительно группы Гитлера. Говоря о Гитлере, Смит утверждал: «Его основная цель — победа над марксизмом… и обеспечение поддержки трудящимися националистических идеалов государства и собственности… Столкновение партийных интересов… показало невозможность избавления Германии от нынешних трудностей посредством демократии. Его движение стремится к установлению национальной диктатуры непарламентскими средствами. После прихода к власти он потребует снизить требования по репарациям до реалистичной цифры, но после этого обязуется выплатить согласованную сумму до последнего пфеннига, объявив это делом национальной чести. Для выполнения этой задачи диктатору необходимо ввести систему всеобщего обслуживания репарационных выплат и обеспечить ее поддержку всеми силами государства. Его власть в период выполнения репарационных обязательств не должна ограничиваться каким бы то ни было законодательным или народным собранием…».
Чтобы донести до коллег из вашингтонского Управления военной разведки смысл своего предложения, Смит добавил личностную оценку Гитлера: «В частной беседе он показал себя сильным и логичным оратором, что в сочетании с откровенностью фанатика производит на нейтрально настроенного слушателя очень глубокое впечатление» .
Уже поздней осенью 1931 года на лондонский железнодорожный вокзал на Ливерпуль-Стрит прибыл человек из Германии. Его звали Альфред Розенберг. Розенберг встретился с главным редактором влиятельной лондонской газетой «Таймс» Джеффри Доусоном. В последовавшие несколько месяцев «Таймс» оказала движению Гитлера бесценную помощь в создании положительного облика в глазах мировой общественности. Однако самой важной встречей Розенберга во время первого визита в Англию в 1931 году стала беседа с Монтегю Норманом, управляющим Банка Англии и едва ли не самым влиятельным лицом мирового финансового мира того времени. По словам его личного секретаря, Норман ненавидел три вещи: французов, католиков и евреев. Норман и Розенберг легко нашли общий язык. Норману Розенберга представил Ялмар Шахт. С первой же встречи в 1924 году Шахта и Нормана связывала дружба, продолжавшаяся до смерти Нормана в 1945 году.
Розенберг завершил свой судьбоносный визит в Лондон встречей с первым лицом лондонского «Банка Шредера», связанного с нью-йоркским «Дж. Г. Шредер Банк» и с кельнским частным банком «И. Г. Штайн Банк», принадлежавшим барону Курту фон Шредеру. На встрече с Розенбергом «Банк Шредера» представлял Ф. С. Тиаркс, член совета управляющих Банка Англии и близкий друг Монтегю Нормана.
Когда после 1931 года барон фон Шредер и Ялмар Шахт обратились к ведущим промышленным и финансовым магнатам Германии за поддержкой НСДАП, первый вопрос обеспокоенных и скептически настроенных промышленников был такой: «Как международное финансовое сообщество, и особенно Монтегю Норман, отнесется к перспективе немецкого правительства во главе с Гитлером?» Готов ли был Норман в этом случае помочь Германии кредитами? Именно в этот момент, когда гитлеровская НСДАП получила на выборах 1930 года чуть меньше 6 млн. голосов, международная поддержка Монтегю Нормана, Тиаркса и их лондонских друзей имела решающее значение.
4 января 1932 года на кельнской вилле барона Курта фон Шредера Адольф Гитлер, фон Папен и фон Шредер заключили тайное соглашение о финансировании вплоть до захвата Гитлером власти партии НСДАП, к тому времени практически разоренной и обремененной огромными долгами. Еще одна встреча Гитлера с Францем фон Папеном произошла на кельнской вилле Шредера 4 января 1933 года. На этот раз был окончательно согласован план свержения правительства Шлейхера и создания правой коалиции. 30 января 1933 года Адольф Гитлер стал рейхсканцлером.
Последний визит Альфреда Розенберга в Лондон состоялся в мае 1933 года, на этот раз уже в качестве одного из представителей нового правительства Гитлера. Розенберг отправился прямиком в поместье Бакхерст-Парк неподалеку от Эскота, принадлежавшее сэру Генри Детердингу, главе «Ройял Датч Шелл» и едва ли не самому влиятельному бизнесмену мира. По информации английской прессы, между ними состоялась теплая и оживленная беседа. Впервые Розенберг встречался с Детердингом еще во время лондонской поездки 1931 года. «Ройял Датч Шелл» поддерживала теснейший контакт и обеспечивала поддержку немецкой НСДАП. Хотя подробности и были сохранены в тайне, надежные британские источники того времени утверждают, что Детердинг оказал значительную финансовую поддержку «Проекту Гитлер» на важнейшем начальном этапе его осуществления.
Если Банк Англии в критический период 1931 года проявил упорство, не дав Германии ни на пфенниг кредитов, спровоцировав тем самым банковский кризис и рост безработицы, без которых и помыслить было нельзя о такой отчаянной альтернативе, как приход Гитлера к руководству Германией, то, как только в начале 1933 года Гитлер прибрал власть к рукам, тот же Монтегю Норман с бесстыдной поспешностью вознаградил правительство Гитлера, предоставив ему жизненно необходимый кредит Банка Англии. Норман специально посетил Берлин в мае 1934 года, чтобы договориться о тайной финансовой поддержке нового режима. Гитлер ответил Норману любезностью, назначив его близкого друга Шахта министром экономики и президентом «Рейхсбанка». Последний пост Шахт занимал вплоть до 1939 года (16).
Глава 7
НЕФТЬ И НОВЫЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК БРЕТТОН-ВУДА
Новая Империя восстает из пепла войны
После шестилетней войны, охватившей весь мир и погубившей более 55 миллионов человек, в мире произошли весьма существенные изменения. Но для обширных регионов, преимущественно в Восточной Европе, и менее развитого южного полушария 1945 год стал лишь переходом к новой форме хронической войны, чаще всего — экономической.
В 1919 году после мирной конференции в Версале Британская империя достигла своего пика, ее владения охватывали одну четвертую часть поверхности земного шара; над Империей «никогда не заходило солнце». Но уже через тридцать лет, в 1949 году, Британская империя распадалась, поскольку все больше колоний требовали независимости от метрополии. Британия переживала самые большие потрясения за всю историю Королевства.
После восстания Индийского королевского флота в феврале 1946 года премьер-министр послевоенного британского правительства лейборист Климент Этли назначил виконта Бирмы Маунтбеттена последним вице-королем Индии, чтобы провести скорейший вывод из страны английских вооруженных сил и правительственных чиновников. Диковинное перекраивание Маунтбеттеном Индийского полуострова, на котором Восточный и Западный Пакистан с преимущественно мусульманским населением оказались разделены, было закончено к 15 августа 1947 года, через пять месяцев после его прибытия в Индию.
Еще через несколько лет Британия утратила формальный контроль над своими колониями в Африке, на Тихом океане и в Средиземноморье. Это не было благотворительностью и внезапной приверженностью к принципам самоопределения угнетенных народов, это было, скорее, возрастающей необходимостью, продиктованной изменением формы метрополии в конце 1940-х и начале 1950-х годов.
Одним из последствий войны стало разрушение торговых механизмов Империи, которые формировали фундамент британской финансовой мощи. Многочисленные заморские инвестиции уже давным-давно ушли на оплату военных расходов. Английский государственный долг стремительно взлетал до немыслимых высот. Внутри страны британские заводы и оборудование пришли в упадок и износились, электроснабжение было ненадежным, жилищный фонд обветшал, население сократилось. К концу войны британская экспортная торговля снизилась до 31 % от предвоенного уровня 1938 года.
Послевоенная Британия крайне зависела от поддержки Соединенных Штатов. Со своей стороны США, или, точнее, интернациональные элементы истэблишмента Восточного побережья, как их стали потом называть, поняли, что для доминирования в послевоенном мире им необходим и огромный опыт Лондона в международных делах, и его сотрудничество. Давно обсуждаемая новая концепция Империи, впервые сформулированная перед началом Первой мировой войны лордом Лотианом, лордом Милнером, Сесилом Роудсом и клубом «Круглый стол», как отмечалось ранее, быстро становилась реальностью. Британия после 1945 года стала проводить свое глобальное влияние косвенным образом, развивая и укрепляя «особые отношения» с Соединенными Штатами.
