Читаем без скачивания Вакуумные цветы - Майкл Суэнвик

– Да, – тихо отозвалась Ребел.

– Ну что, отошла, хочешь поговорить?

И она рассказала ему свой сон. Когда ее повесть закончилась, Уайет сказал:

– Это и есть твой таинственный преследователь. – Ребел нахмурилась. – В орхидее тебе чудилось, что за тобой кто-то гонится. Это Эвкрейша. В тебе пробуждаются воспоминания, и ты проецируешь их наружу.

– Может, ты и прав, – согласилась Ребел. – Но от того, что я это узнала, мне не легче.

– У тебя в самом деле только два выхода, – мягко проговорил Уайет. – Сон открыл их тебе. Ты была первоклассным психопрограммистом и правильно оценила положение. Послушай, хочешь совет? Возьми к себе Эвкрейшу. Я ее знал, она была вовсе не так плоха. Ты с ней уживешься.

– Нет, – ответила Ребел. – Я никому не позволю прикасаться к моему мозгу. Я... я просто не хочу, и все.

Уайет отвернулся. Было видно, как напряжена его спина. Прошло много времени, прежде чем Ребел дотронулась до его плеча, и он резко, почти грубо посмотрел на нее.

– Почему ты такая упрямая? – крикнул он. – Почему?

– Не знаю, – призналась Ребел. – Наверно, я просто такая уродилась.

Глава 7. ЧАРЛИ РЕНЕГАТ

Ребел проснулась одна. Она позавтракала и пошла искать Уайета. Пьеро подсказал ей, что надо пройти через сад камней и обогнуть кухню, а самурай послал ее мимо помещений для оргий, вниз по пандусу. Она спустилась на нижний ярус, в комнату, где в воздухе медленно вращались три голографические психограммы. Ребел заметила, что это разные варианты одной личности. Судя по болезненному состоянию основных ветвей и неестественному расположению малых ветвей, личность очень серьезно пострадала.

Под вертящимися зелеными шарами сидел маленький комбин. Он не спал всю ночь. Лицо опухло, глаза остекленели. Оранжевая кожа покрылась серыми пятнами.

– Как тебя зовут? – спросил Уайет. – У тебя есть имя?

Мальчик покачал головой:

– Я… А? Что?

Уайет повторил вопрос, и, не поднимая глаз, ребенок ответил:

– Ч-Чарли. Чарли Ч-Чу…

И запнулся.

Уайет усмехнулся и потянул мальчика за косичку.

– Мы будем звать тебя Чарли Ренегат, хорошо? Потому что ты перешел на нашу сторону и теперь будешь человеком. Как тебе это нравится?

– Он вас за это не поблагодарит.

– Заткнитесь, Констанция. Слушай, Чарли, ты помнишь, как ты был одним из комбинов? Помнишь, какая у тебя была жизнь?

Голова Чарли судорожно поднялась, глаза наполнились страхом. Лежащие на коленях руки задергались. Потом он снова опустил взгляд и пробормотал:

– Я... да.

– Прекрасно. Ты помнишь, перед полетом сюда у вас было совещание?

Чарли промолчал.

– Ты помнишь, какие вам давали указания?

Самураи расступились, и Ребел тихо вошла в комнату. Ее телохранитель остался снаружи. Фрибой искоса взглянул на нее и отвел глаза. Он поджал губы и застывшим немигающим взглядом уставился на Констанцию. Ребел подошла к нему и тихо сказала:

– Что у малыша с лицом?

– О чем вы? А, пятна? Чтобы нейтрализовать краску, мы ввели ему под кожу бактериофаг. Для полной очистки потребуется несколько дней. Сейчас кожа у него еще чешется. Но ваш шеф считает, что поскольку он больше не комбин, то и внешне не должен на них походить.

– Я думала, программа в вашем яблоке сама отключается.

Фрибой снисходительно улыбнулся. И, не глядя на Ребел, менторским тоном изрек:

– Для нормальной человеческой психики «Чарльз Чародей» – безобидное, усиливающее "я" субъекта заколдованное яблоко. Его применение не оставляет никаких последствий, кроме воспоминаний. Но у комбинов есть только зачатки собственного "я", им может повредить даже воспоминание о том, что когда-то они обладали ярко выраженной индивидуальностью. Мозг претерпевает коренные изменения.

– Синдром запечатленного шока, – кивнула Ребел, слова из памяти Эвкрейши приходили к ней без труда. – Да, конечно.

При звуке ее голоса Уайет обернулся:

– Солнышко! Ты-то мне и нужна. Кажется, мы с тобой больше всех здесь понимаем в психопрограммировании.

Он щелкнул замком плоского белого чемоданчика и пробежал пальцем по одному из рядов плат психосхем. Сотни закодированных черт характера, способностей, склонностей и профессий зашелестели от его прикосновения.

– Я собирался запрограммировать нескольких специалистов. Но оказалось, что за последние годы правила изменились. Программное обеспечение для психопрограммистов находится на строгом учете. Здорово, правда? Ни одна из прочих профессий так не охраняется.

Ребел подошла к чемодану. Ее пальцы проскользнули по чьим-то страхам, восторгам, радостям и печалям и выхватили одну из программ навыков физического труда – программу, обучающую вакуумной отливке керамических оболочек, тонких и нежных, как мыльные пузырьки. Ребел вставила ее в анализатор и откинула назад голову, чтобы следить за изменениями на диаграмме. Р-ветвь выпрямилась, но в средней части h-ветви обозначилась угроза саморазрушения.

Изменив расположение чувствительных элементов и повысив уровень религиозного восприятия, Ребел легко заполнила трещину. Потом прибавила еще две платы, установила требуемый тонус и убрала некоторые несоответствия. Это укрепило h-ветвь, но плохо отразилось на первом разветвлении, идущем от l-ветви, поэтому Ребел заменила навыки в производстве керамики на столярные. Мало-помалу матрица обретала форму.

Это трудная задача – обнаружить в поврежденной психике возможности выздоровления и подобрать программы, способные вернуть личности здоровье. Ребел целиком ушла в работу. Некоторое время спустя – прошли минуты или часы? – она подняла голову и увидела, что допрос все еще идет. И Уайет не продвинулся ни на шаг.

– Чарли, ты помнишь Землю? Ты помнишь, как ты жил на Земле?

– Я жил… – Ребенок замолчал и проглотил слюну. – Ничего не происходило. Тепло. Никаких мыслей. Много мыслей. Все не настоящее.

– Какие у тебя были мысли?

Чарли надолго закрыл глаза. Потом забубнил на одной ноте:

– Повернуть шестую решетку поднять вторую снова поворот изменение направления кавычки открываются комбины в принципе согласны но с оговорками кавычки закрываются изменение направления поднимите пузырек с кровью орла изменение направления при помощи ключа Аллена установите потенциометр на красную линию переадресовать корабль в Санфриско опознавательный знак зеленый сигнал зеленый изменение направления впрыскивание керосина на участке между станциями номер семнадцать и номер двенадцать изменение направления выемка грунта на железной дороге…

– Хватит!

Чарли послушно смолк.

– В чем дело? – спросила Ребел.

На лице Уайета было написано отвращение.

– Чушь какая-то. Обрывки, надерганные отовсюду. От этого ребенка ничего не добьешься, потому что он никогда ничего не знал. У него за всю жизнь не было ни одной полной мысли. Он только перерабатывал непрерывный поток слов.

Констанция, скрестив руки на груди, свирепо взирала на Уайета:

– Он привык быть частицей океана мысли. Вы вырвали его из естественной среды. Конечно, вы от него ничего не добьетесь… Посмотрите на него! Он страдает. Переделать его по подобию человека в отдельную личность – значит отбросить назад в развитии.

– Да неужели?

– Да, именно так. И оставьте эти свои снисходительные улыбочки! Путь эволюции – путь от простого к сложному. И мы все проходим этот путь, от мелкого и примитивного к макрокосмическому. От одноклеточных растений к огромным, растущим на кометах дубам. От амебы через рыб к человекообразным обезьянам. От простого восприятия через чувствительность к разуму и затем макроразуму. Вы видите тенденцию? Все формы жизни приближаются к божеству.

– Прекрасная теория, но, отдавая ей должное, замечу, что в ней намешано слишком много дерьма.

Мальчик покрылся потом. Констанция вытерла ему лоб. Он начал тяжело дышать, и она приложила мокрую ткань к его горлу. Жидкость всасывалась через кожу, и дыхание наладилось.

– Вы…

В дверях происходило какое-то движение.

– Сэр? – Два самурая ввели высокого комбина. – Он сказал, что должен поговорить с вами лично.

– У вас один из нас, – произнес комбин. – Отдайте его нам.

Уайет сделал шаг в сторону и положил руку мальчику на плечо. Глядя на Констанцию, Уайет спросил:

– Чарли! Ты хочешь вернуться?

Чарли вздрогнул. Его глаза перескакивали с одного предмета на другой, избегая Констанцию. Тело задергалось в судорогах.

– В его состоянии он не может дать осмысленный… – начала Констанция.

– А зачем? – спросила комбина Ребел. – Я хочу сказать, что теперь вам от него никакой пользы. Зачем он вам?

– Эксперименты. Вскрытие.

Констанция раскрыла рот и вновь закрыла. Голос комбина раздавался во внезапно наступившей тишине: