— Спасибо. Нам бы очень хотелось посетить вас, — ответила Серена.
— Вы очень добры, — пробормотала Фанни.
Миссис Флур просияла:
— Тогда я скажу вам, мои дорогие, что вам нужно будет сделать. Пошлите ко мне своего лакея с сообщением, что вы собираетесь меня навестить. И если у меня в это время будут гости, я отошлю их. Во-первых, потому, что вам сейчас не следует посещать всякие шумные сборища, а во-вторых, мои друзья не совсем в вашем духе, впрочем, так же, как и я сама. И единственная разница между ними и мной в том, что я не заору вам с другого конца улицы и не стану нести о вас всякую околесицу по всему Бату. А кое-кто из них, уверена, на это способен. — С этими словами она снова пожала им обеим руки, перекрестила Серену и, переваливаясь с боку на бок, удалилась.
— Серена! — ахнула Фанни. — Какое странное создание!
— Она просто восхитительна, уверяю тебя!
— Но, Серена, она ужасно вульгарна! Неужели ты всерьез думаешь о том, чтобы нанести ей визит?
— Конечно. И буду о тебе весьма невысокого мнения, если ты не поедешь вместе со мной.
— Но, дорогая, неужели ты полагаешь, что твой отец разрешил бы тебе это? — робко спросила Фанни.
Эти слова рассмешили Серену.
— Фанни, милая, ты очень хорошо знаешь, что, папа никогда не вмешивался в мои дела, а себя считал слишком знатным, чтобы общаться со всеми остальными людьми.
— Нет-нет, я вовсе не хотела сказать… Просто мне кажется, все вокруг станут говорить, что мне не следует поощрять твои знакомства с вульгарными личностями. В особенности это относится к твоей тете Терезе. Хотя не знаю, как, на ее взгляд, я могу помешать тебе делать то, что тебе нравится, если даже ей самой это не под силу! — в отчаянии воскликнула молодая вдова.
Глава 7
Серена и Фанни нанесли визит миссис Флур, хотя и без предварительных маневров, предложенных старой дамой. Она встретила обеих женщин в высшей степени радушно и искренне, и Фанни была вынуждена признать, что хозяйка дома, при всей ее вульгарности, не лишена чувства юмора и уж точно не склонна к лести. Миссис Флур вежливо отклонила предложение нанести ответный визит, заметив, что одно дело — приехать на Бофорт-сквер, когда их милостям захочется, и другое — принимать ее в Лаура-Плейс, что, скорее всего, заставит всех их знакомых подивиться, что за приятельниц они заводят. Так как именно эта мысль особенно тревожила Фанни, она густо покраснела и, заикаясь, возразила что-то невразумительное. Но хозяйка дома добродушно сказала, что Фанни не следует краснеть, так как факты остаются фактами и их не проигнорируешь. И в любом случае она стала такой грузной, что с трудом может дойти до галереи и обратно. «Что же касается портшеза, честное слово, я его никогда не нанимаю — боюсь, вдруг носильщики грохнут меня на землю, вот уж была бы незадача», — добавила миссис Флур.
Серена расхохоталась:
— Хорошо, мадам, пусть будет так, как вы пожелаете. Но поверьте, мы были бы счастливы видеть вас в Лаура-Плейс.
Этими словами молодая женщина заслужила одобрительный взгляд другого гостя — молодого джентльмена лет тридцати, сидевшего у миссис Флур, когда объявили об их приезде. Из того, что его не отослали из гостиной, можно было сделать вывод, что миссис Флур посчитала его достойным встречи с ее именитыми гостьями. Она представила его как Неда Горинга — сына делового партнера ее покойного супруга, который приехал из Бристоля засвидетельствовать ей почтение. Скоро выяснилось, что грозная старая леди унаследовала, помимо двух состояний, еще солидную долю мыловаренного завода своего отца и верфи мужа. Мистер Горинг, младший партнер ее последнего мужа, явно относился к ней с уважением и симпатией. И когда Серена в ходе разговора сказала что-то о том, как ей нравится хозяйка, тот ответил прямо: «Все, кто знают миссис Флур, любят ее! Я не знаю никого, кто обладал бы более добрым сердцем или более трезвым умом».
Серена прониклась к нему симпатией. Она слишком хорошо знала свет, чтобы понять, как много людей одного с Горингом положения, достигнув с помощью образования более высокого места в обществе, чем мечталось их отцам, сочли бы нужным извиниться за дружбу с такой вульгарной личностью, как миссис Флур. Старая леди была погружена в беседу с Фанни, и Серена увела мистера Горинга из комнаты. Очень скоро ей удалось узнать, что тот учился в Регби и Кембридже. Молодой человек понравился девушке еще больше, когда, отвечая на ее вопрос, сказал:
— Да, я хорошо знаком с Джорджем Эллингтоном. Но когда я занялся отцовским бизнесом, наши пути разошлись. Джордж превосходный малый! Как он живет сейчас?
— На широкую ногу!
Горинг рассмеялся:
— Я всегда говорил, что он станет франтом на Бонд-стрит. В ответ он отпускал едкие шуточки о дегте — это единственный товар в моем деле, о котором он знал, — и редко какая ссора не заканчивалась для одного из нас подбитым глазом!
В этот момент Фанни встала, чтобы попрощаться, и вечер закончился. Серена пожала руку своему новому знакомому и выразила надежду, что они скоро встретятся вновь. По дороге к Лаура-Плейс она сказала Фанни:
— Мне понравился этот молодой человек. А тебе? В его манерах есть что-то особенно приятное, какая-то непринужденность и прямота. Я почувствовала в нем истинную мужественность, которой так не хватает в наш век бездельников и самодовольных фатов.
Фанни же была смертельно напугана; еженедельное письмо к матери далось ей с трудом, и в нем совсем не упоминался визит на Бофорт-сквер.
Однако мистера Горинга они больше не видели. Дружба Серены с миссис Флур продолжалась, но в более спокойной форме, и свелась в конце концов к редким визитам и частым встречам в галерее, когда они перекидывались парой слов, а иногда просто вежливо здоровались.
Еще одним событием, нарушившим однообразие жизни в Бате, стал неожиданный визит Ротерхэма. Фанни и Серена, вернувшиеся как-то в солнечный апрельский день после часовой прогулки в Сидней-Гарденс, были извещены о том, что их светлость ждет уже более двадцати минут. Фанни отправилась в свою комнату снять шляпку и мантилью, а Серена проследовала прямо в гостиную.
— Вот это да! Какой сюрприз! Что привело тебя в Бат, Ротерхэм? — воскликнула она.
Тот стоял перед небольшим камином, просматривая газету, но, увидев Серену, отложил ее в сторону и пожал девушке руку. Лицо его было злым, и он отвечал язвительным тоном:
— Буду признателен тебе, Серена, если в следующий раз ты соизволишь сообщить мне о том, что собираешься менять место жительства. Я узнал об этом лишь благодаря чистой случайности.
— Бог мой, а почему я обязана это делать? Полагаю, мне не нужно спрашивать у тебя разрешения поехать в Бат.
