вопрос жизни и смерти, у меня есть доказательство, что вы укрываете отца! — Донёсся из угла встревоженный, но одновременно уверенный голос. — Скажите мне, как он избежал эвтаназии?!
—Вы припёрли меня у стены, Гектор. — Немного напугавшись ответил Кристофер. — Отец действительно жив. Но более я не могу вам рассказать.
—Пожалуйста Кристофер, завтра я могу уже умереть! — На лице Гектора водопадом пробежали слёзы.
—Моя жена работает в центре эвтаназии, а я служил на границе. У меня много связей. — Ответил Кристофер кладя свою руку на плечо отчаявшегося Гектора. — Вместе мы спасли всех наших престарелых родственников и отправили за границу. — Продолжил Дэнсон.
—Спасите меня! — Подняв на него свои кристально чистые глаза прохныкал Гектор.
—Поговорите с моей женой. Без неё вам не избежать смерти. Я не могу ей ничего приказывать, она рискует больше, чем работой.
Кристофер встал из-за стола и ещё раз похлопал Гектора за его плечо и покачав головой пригласил его пойти с ним. У Гектора мгновенно появилась прояснилась улыбка, тихонько передвинув свой стул Гектор направился в след за Кристофером. Поднявшись на третий этаж, Кристофер открыл свою дверь и позвал свою жену в коридор. Гектор сразу перешёл к делу.
—Ваш муж мне рассказал про отца и вашу работу. Прошу вас, помогите мне.
—Значит, вы в курсе? — Ответила Гертруда косо посмотрев на своего мужа. — Да, я помогла отцу моего дорогого мужа пережить процедуру Блаженного Сна. Да, работаю в Новом Центре Эвтаназии, и да, я убиваю наших граждан, каждый день. Это давит на меня, я чувствую себя убийцей, Гектор. Меня мучает ужасное чувство вины, и я наказываю себя за это, я сама прошу мужа бить меня. Только так я могу убрать это ужасное чувство вины.
—То есть вы сможете мне помочь? Прошу вас, я не хочу умирать.
—Гектор, но вам же незачем беспокоиться, вы не выглядите на восемьдесят лет. О какой помощи вы вообще говорите?
—Из-за чёртовой бюрократической машины! Эти ублюдки ошиблись в документах и теперь все уверены, что мне восемьдесят пять лет! И мне уже приказали закончить все дела и явиться в Центр Эвтаназии.
—Хм. Да, это возможно, я видела, как приходили люди гораздо младше восьмидесяти пяти лет… И мне пришлось их усыпить.
—Прошу вас, Гертруда! Умоляю вас, помогите мне. Вы ведь не хладнокровная убийца.
—Это огромный риск, если дело раскроется, меня не просто уволят, меня, скорее всего, расстреляют или повесят, как государственного изменника. С другой стороны, разве я этого не заслужила? Ведь я могла просто отказаться от работы… — Гертруда вдруг замолчала… — Я помогу вам, Гектор. Вы вроде неплохой человек, вы смогли сохранить доброту, работая на этой должности… План такой. Мой муж приедет за вами с нарядом и вытащит на улицу, как преступника. Для достоверности вас будут бить, Гектор. Вас привезут в центр, я вам введу снотворное, через сутки вы проснётесь, и вас вывезут из страны, дальше вы сами. Поговорите с Кристофером, он расскажет детали.
Гертруда зашла обратно в квартиру и через минуту вышел Кристофер.
—Вы договорились с Гертрудой. Мы вам поможем. План такой: завтра вас везут в центр эвтаназии, не пугайтесь, полицейские для вида помнут вам бока. В центре вас встретит Гертруда, она использует снотворное вместо яда. Проснётесь вы уже на лодке. Вам нужно взять с собой деньги, Гектор. Чем больше у вас будет денег — тем лучше вы устроитесь на другом берегу.
—Я смогу взять с собой кота?
—Как вам идея, возить на самолёте животных, вроде министр экологии возит свою собаку на отдельном самолёте. — Усмехнулся Кристофер.
—Я серьёзно! Для меня это очень важно!
—Ладно, не думаю, что это будет проблемой.
Кристофер задумчиво пожал руку Гектора и зашёл к себе тихо закрывая за собой дверь.
Гектор остался один стоять в тёмном коридоре, почти совсем ничего не понимая, что с ним только что случилось. Стоя каменным лицом он немного улыбнулся, а затем на него нахлынула волна счастья. Гектор неимоверно быстро спустился на цокольный этаж пролетев мимо общей столовой где ужинала семья Шиммеров и хлопнув дверью, Гектор быстро обратил внимание на пачку денег на столе. Взяв в свои руки, Гектор быстро пересчитал старые и пыльные купюры проговорив на последней бумажке «Сорок тысяч». Сердце быстро начало клокотать, на Гектора напала паническая атака. В голову начали лесть странные мысли, «а что если не получиться, она перепутает снотворное с ядом или меня направят совсем к другому доктору»! Но панические мысли вмиг растворило лёгкое мурлыканье и ласкание своего верного друга, Ордера. Взяв его на руки Гектор начал тихо гладить по его шелковичной и пушистой шерсти. Неспокойное и больное сердце вдруг успокоилось и Гектора накрыло чувство спасения, счастья, успокоения.
Собрав все свои вещи, аккуратно сложив деньги, Гектор наконец-то успокоился и уселся в кресло, возможно в последний раз. Осмотревшись, Гектор на миг отпустил слезу, кристально чистая капля проскользнула по его морщинистой щеке и исчезала около воротника его униформы. Ведь в последний раз он находиться в форме, в последний раз всматривается в экраны и последний раз видит эти грустные лица жильцов по улице Крушвице шесть. В последний раз услышит гудки в красном телефоне, последний раз запишет заметки в своём блокноте.
«Возможно, это и к лучшему». Пробормотал Гектор, закатывая свои белоснежные глаза…
В полной тишине слышалось лишь лёгкое мурлыканье Ордера, писк мышей и постоянно текущий кран в столовой. Гектор на мгновение погрузился в раздумье, размышляя всё то что с ним происходило за эти две недели. Разрушенные семьи, сломанные судьбы, разбитая любовь об государство, но ведь он лишь хотел им помочь, сделать их счастливее в этом несчастном государстве. Дать им то, что ему не суждено, не дано и подарено, пусть и не совсем правильно.
Размышляя, Гектор совсем не заметил, как его поглотил полуночный сон, Блаженный сон: Гектор вдруг проснулся от громкого стука в дверь, еле протертая глаза он встаёт с своего кресла скидывая Ордера на пол и не успев дойти до двери и открыть её, вдруг она слетает с петель от удара ногой полицейского и хлопком падает на кота. Совсем не понимающий Гектор что сейчас происходит бежит на помощь к своему коту, но сделав один шаг, Гектор ощущает по своей хрупкой спине, холодный и острый удар резиновой дубинкой и в его глазах резко наступает тьма. Через мгновение он опять просыпается на холодном хирургическом столе, его снова ослепляет лампа, прикованная к потолку шатающаяся из стороны в сторону. Громкий
