Сведения о степени овладения гранатометанием для второй половины 37-го обнаружены лишь по ОКДВА. Согласно годовому отчету этой армии, учебные гранаты ее пехотинцы метали в целом на «удовлетворительно», но вот боевые – на «неуд»: не будучи натренированы заряжать гранату и ставить ее на боевой взвод, бойцы поневоле уделяли этому так много внимания, что уже не обращали внимания на меткость броска…
Но что ухудшилось здесь по сравнению с «предрепрессионным» периодом? Из 7 военных округов, огневая выучка пехоты которых осенью 37-го была неудовлетворительной или приближалась к таковой (МВО, КВО, ХВО, СКВО, СибВО, ЗакВО и ОКДВА), как минимум в 6 (сведений по ХВО у нас нет) точно такая же картина была и осенью 35-го! Огневую выучку пехоты МВО, СКВО и СибВО А.И. Седякин в своем докладе от 1 декабря 1935 г. «Об итогах боевой подготовки РККА за 1935 учебный год…» признал находящейся лишь «на элементарном уровне»219; в КВО и ОКДВА она даже по данным, доложенным оттуда в Москву, была лишь удовлетворительной220, а значит, в реальности тянула лишь на «неуд». Ведь (как было окончательно установлено летом 1937 г.) в КВО на протяжении многих лет практиковалось массовое очковтирательство при организации стрельб и подведении их итогов (именно благодаря ему округ из года в год занимал по огневой подготовке первое место в РККА). Во-первых, стрелку там облегчали поражение цели – демаскировали мишень (выкрашивая ее в черный цвет или насыпая перед ней под предлогом «борьбы за культуру на стрельбище» белый песок), увеличивали против положенного время показа движущейся мишени, уменьшали скорость ее движения, не требовали самостоятельно искать цель (куда стрелять, подсказывали стоявшие рядом командиры) и определять дистанцию до цели (ее сообщали заранее). Во-вторых, на инспекторские стрельбы старались вывести только лучших стрелков, а плохих отправляли на это время в караулы, наряды, на хозяйственные работы и в различные командировки… В-третьих, командование проверяемых частей организовывало фальсификацию пробоин в мишенях, приказывая отметчикам попаданий пробивать в мишенях дырки, имитировавшие пулевые пробоины. Так, в августе 1935 г. начальник команды снайперов 131-го стрелкового полка 44-й стрелковой дивизии В.А. Васильковский заявил перед инспекторской поверкой одному из своих комвзводов и двум младшим командирам: «Вы являетесь отметчиками на этой стрельбе, нужно обеспечить не менее 5 баллов», – пояснил, что для этого нужно сделать, и вручил каждому по шилу…221 В-четвертых, в частях «перестреливали» стрельбы, давшие неудовлетворительный результат, оправдывая это тем, что тот или иной плохо стрелявший боец «круглый год в боевой подготовке шел хорошо», а на инспекторской поверке «нервничал, пугаясь начальства, и т. д.»222 (такие случаи действительно бывали, но объяснялись, по всей видимости, не столько волнением поверяемых, сколько тем, что инспектировавшие не делали им послаблений, к которым они привыкли у себя в части). В-пятых, если инспектировавшие были не из Москвы, а из своего округа, они подчас и сами завышали в своих докладах и актах результаты стрельб, чтобы округу было о чем рапортовать в Москву. Так, проводя в 1933 г. инспекторскую поверку 2-й Кавказской стрелковой дивизии, заместитель командующего войсками УВО С.А. Туровский и небезызвестный Д.А. Шмидт, ставший в июле 1936-го одним из первых репрессированных командиров РККА, «лично переправили» оценки, полученные стрелявшими, и вместо 80–87 % выполнения стрелковых задач получилось аж… 147 %!223
Подчеркнем, что эти обвинения в массовом очковтирательстве, выдвинутые уже после ареста И.Э. Якира и ряда других высших командиров КВО, нельзя считать вымышленными с целью посильнее очернить «разоблаченных врагов народа». Ведь против командования того же БВО, комвойсками которого И.П. Уборевич был арестован и осужден одновременно с Якиром, подобных обвинений не выдвигали. В то же время упоминания о случаях фальсификации результатов стрельб постоянно встречаются и в документах КВО времен Якира: в протоколах партсобраний и заседаний парткомиссий, в политдонесениях политработников, в приказах начальников. Так, к февралю 1936 г. осуждению практикуемого в КВО очковтирательства был посвящен уже «целый ряд» приказов Якира и директив начальника политуправления КВО М.П. Амелина…224
«Предрепрессионные» документы ОКДВА тоже много раз фиксировали и демаскировку мишеней, и «чрезмерную опеку бойцов со стороны командного состава»225 при стрельбе, и отказ от проведения стрельб в сложных условиях – на незнакомой местности, на пересеченной местности, при сильном боковом ветре…
«Неуда» заслуживал в 35-м и ЗакВО, хотя его комвойсками М.К. Левандовский и доложил 8 декабря 1935 г. Военному совету, что в 54 % его частей индивидуальная огневая подготовка отличная, в 27 % – хорошая, в 18 % – удовлетворительная и лишь 1 % имеет тут «неуд»226. Ведь 21 ноября 1937 г. преемник Левандовского комкор Н.В. Куйбышев «со всей ответственностью» заявил тому же совету, что в ЗакВО «очковтирательство существовало как система во всех видах подготовки», что на зачетные стрельбы там «отбирались» только «лучшие люди» и что когда осенью 37-го этого сделать не позволили, «части, из года в год показывавшие отличные результаты, дали неудовлетворительные результаты»227. Из всех выступавших на совете 1937 г. об очковтирательстве – причем долго и горячо – говорили только Куйбышев и преемник И.Э. Якира И.Ф. Федько, так что заподозрить Куйбышева в намеренном очернении прошлого нельзя (тем более что его предшественника еще не объявили «врагом народа»).
В ЛВО с осени 35-го огневая выучка пехоты явно не ухудшилась. 8 декабря 1935 г. возглавлявший его Б.М. Шапошников сам заявил на Военном совете, что «сложной огневой подготовкой Ленинградский округ еще не овладел»228; значит, в области огневого дела его пехота и тогда была подготовлена не более чем на выставленное ей после начала чистки РККА «удовлетворительно».
Никак не ухудшилась ситуация и в ПриВО и БВО, даже если допустить, что удовлетворительная и «вполне удовлетворительная» оценки, о которых доложили в ноябре 37-го их новые комвойсками М.Г. Ефремов и И.П. Белов, завышены. В ПриВО ухудшаться было некуда: осенью 1935-го огневая выучка его пехоты находилась «на элементарном уровне»229. А в БВО, даже по официальным данным командования округа, она тянула тогда максимум на «удовлетворительно»230 (а с учетом часто отмечавшихся там послаблений требований к стреляющему была скорее всего неудовлетворительной).
Не выше, чем осенью 37-го, была огневая выучка советской пехоты и в 1936-м. Правда, к концу 37-го ее уровень колебался между удовлетворительным и неудовлетворительным (приближаясь к последнему), уровень же индивидуальной стрелковой выучки, достигнутый пехотой РККА к осени 1936-го, М.Н. Тухачевский оценил (в докладе от 7 октября 1936 г. «О боевой подготовке РККА») как удовлетворительный (а носивший более «парадный» характер приказ наркома обороны № 00105 от 3 ноября 1936 г. – даже как «вполне удовлетворительный»)231. Но оценки 1936-го были явно завышенными – центральные управления РККА не смогли или не захотели вскрыть основную массу случаев очковтирательства в огневой подготовке, практиковавшегося в войсках. В БВО (как показывает случайная выборка, образованная немногими сохранившимися данными) и ОКДВА индивидуальная стрелковая выучка пехоты была к концу 1936-го откровенно неудовлетворительной232. С учетом повального очковтирательства, которым выделялся в те годы в Красной Армии КВО (в приложении к годовому отчету которого значилось «хорошо»), «неуда» скорее всего заслуживал и он. Во всяком случае, когда спустя год, осенью 37-го, на инспекторских стрельбах от частей КВО «потребовали стрелять без очковтирательства», они «дали неудовлетворительные результаты»…233 Наконец, Тухачевский и приказ № 00105 оценивали лишь индивидуальную стрелковую выучку, а выступавшие на ноябрьском Военном совете 1937 г. говорили скорее всего об огневой выучке пехоты в целом, т. е. учитывали еще и результаты боевых стрельб – тактических учений с боевой стрельбой подразделений. А «каждый из нас знает, – напоминал 21 ноября 1937 г. Военному совету И.Ф. Федько, – что по боевой стрельбе войска всегда дают хорошие и отличные результаты благодаря неправильной организации стрельб» (боевые стрельбы, признавал и А.И. Егоров, проводятся «в большинстве в полигонных условиях, на знакомой местности, в условиях, когда расстояния известны, когда ряд других моментов, сопровождающих стрельбу, начсоставу тоже известен»)234.
Из конкретных военных округов сведениями за 1936 г. мы располагаем только по трем упомянутым выше. Но, как видим, в двух из них (а скорее всего и в третьем) огневая выучка пехоты и тогда была не выше, чем после начала чистки РККА (в БВО вроде бы даже ниже, но утверждение о «вполне удовлетворительной» огневой выучке, достигнутой тамошней пехотой к концу 1937 г., по-видимому, все же ложно. В трех из тех четырех стрелковых частей БВО, о выучке которых во второй половине 37-го нам что-либо известно – в 110-м, 111-м и 156-м стрелковых полках, – огневая еще в августе оценивалась на чистый «неуд»…235).
