Потерялась и затосковала как-то, и потянуло сбежать побыстрее их этого непонятного и пугающего мира детских вещиц. Она и сбежала трусливо, решив, что обязательно чего-нибудь прикупит в подарок, но только потом, попозже, когда с Наташей посоветуется. Что-нибудь нужное прикупит, в детском хозяйстве необходимое. Может, коляску. Может, кроватку. Может, еще чего полезное. А денег хватит – мама ей много оставила…
Наташа вышла к ним на крыльцо в сопровождении двух довольных роддомовских теток, улыбнулась бледными губами. Даша с удивлением ее разглядывала – совсем другая девчонка… Совсем не та стояла на крыльце Наташа Егорова – не припухшая лицом беременная девочка-изгой, а другая совсем. Очень взрослая. Очень бледная. Худенькая, как тростиночка. И, как ни странно звучит, очень гордая… Баба Зина, торопливо закрыв свой доисторический зонтик и сунув его Наташе в руки, приняла от улыбающейся роддомовской тетки голубенький сверток, приподняла уголок стеганого одеяльца с лица ребеночка:
– Ну, здравствуй, Макарка… Ишь ты… Какой ты у нас красавец писаный, весь в прадеда пошел… – и тут же, обернувшись к внучке и подошедшей к ней со своим неуклюжим букетом Даше, скомандовала: – Айда быстро домой, девки! Нечего тут стоять! Дождь на улице, одеялко на Макарке быстро промокнет! А цветы лучше вон врачам отдайте, положено так!
С удовольствием сунув порядком поднадоевший букет одной из теток, Даша подхватила Наташу под руку и повела с крыльца, краем глаза наблюдая за тем, как с осторожностью спускается со ступенек баба Зина, прижимая к себе драгоценный голубой сверток. Тетки только вздохнули дружненько им в спины: наверное, странную они представляли из себя процессию – старуха с младенцем да две девчонки-малолетки…
– Наташ, а почему Макар-то? – шепотом проговорила Даша в Наташино ухо. – Странное какое имя… Про телят напоминает, которых этот самый Макар куда-то там не гонял…
– Так моего дедушку звали, Даша, – тихо и серьезно ответила ей Наташа. – Правда, я его никогда и не видела. Но баба Зина говорит, хороший человек был. Пусть будет Макар, если она так хочет…
Очень быстро, чтоб не промокнуть, они пошли гуськом по узкому тротуару, по очереди держа над голубым свертком зонтик. Потом ввалились в домик на Пролетарской улице, закружились-засуматошились всяк по своим делам. И Даша свое задание от бабы Зины получила – праздничный стол на маленькой кухоньке накрыть. То есть разогреть на плите суп да котлеты и колбасу вареную порезать. Даша очень удивилась, конечно, гордо при этом произнесенному слову «праздничный», но виду не подала. Наверное, у каждого в жизни свои праздники. Чего уж, кому в праздник шампанского с икрой будьте добры подайте, а на старухину пенсию, видно, и котлеты – деликатес… За столом баба Зина, как и полагается случаю, пропустила рюмку наливочки за здоровье народившегося «правнука Макарки». Потом повернулась к Даше, вздохнула растроганно:
– Спасибо и тебе, Данечка, что помогла моей Натке тогда. Дай тебе бог здоровья! И что встречать со мной Натку пошла – тоже спасибо. А то затюкали совсем девку – все от нее отказались, будто она ехидна какая… И мать, и женихи, и друзья-подружки… Мы-то ничего, мы-то проживем, конечно. Я еще крепкая, помогу…
Старуха вдруг всхлипнула громко и затрясла губами, пытаясь отвернуть от них лицо. Наташа потянула к ней через стол тонкие ручки, погладила по плечам:
– Ну, ба… Ну чего ты? Перестань! Я аттестат получу, работать пойду… А институт заочно закончу. Ну чего ты, ба? Да ну их всех, ей-богу! Вот и Даша мне поможет! Подумаешь, подружек она пожалела! – И, обращаясь уже к Даше, совсем по-взрослому и насмешливо пояснила: – Они и впрямь, девчонки мои, от меня шарахаться начали, как про беременность узнали. Вот глупые… Решили, видно, что она воздушно-капельным путем передается…
Они прыснули в унисон и переглянулись весело. Странно, но от дурацкой этой шутки и собственного над ней легкомысленного хихиканья Даша отчего-то вздохнула свободнее, будто отпустила ее на секунду поселившаяся в ней проблема. Даже показалось ей на эту самую секунду, что никакая это и не проблема вовсе… Да и девчонка эта нравилась ей все больше и больше. Молодец какая. Послушаешь – все у нее хорошо да складно! И школу она закончит, и институт потом заочно… Хотя, может, и права в ее случае уважаемая Екатерина Тимофеевна – чего ей терять-то? Как жила в Синегорске, так и будет жить дальше. От перемены мест слагаемых, как говорится… Это ей, Даше, есть что терять. И даже не терять, а ставить под угрозу. Папину карьеру, например. А заодно и мамину тоже, получается. Да и свою… Да, да, конечно же ей есть что терять…
Из ворот домика на Пролетарской улице Даша вышла, когда на улице совсем стемнело. Не успела и двух шагов ступить, как из сумки послышалась обиженная песенка забытого там мобильника – наверняка мама уже обзвонилась. Только почему-то не захотелось ей сейчас слышать ее бодро-оптимистический голос, повторяющий в сотый уже раз одни и те же фразы про временность ее здешнего вынужденного пребывания, про то, что все обойдется, про перестановку в голове первичных и вторичных проблем… Ну не захотелось, и все тут! В конце концов, могут же у нее быть эти… Как их называют, которые у беременных? Придури? Капризы? Да какая разница, в общем. Вот не захотелось, и все. Ей, может, сейчас о другом совсем думать хочется. Например, как бы Наташе Егоровой помочь. Вот было бы хорошо… Вот придумать бы что такое интересное, чтобы этого Сашку Тимофеева от досады скрутило! Вместе с его сыновней послушностью да разумностью! И правильным жизненным выбором в придачу! Вот взять и устроить какой-нибудь для Наташи хороший поворот судьбы. Например, чтоб влюбила она в себя олигарха какого-нибудь, следуя советам юной модно-глянцевой давешней писательницы… А что – неплохо. Только где ж в этом занюханном Синегорске олигарха сыщешь? Хоть обыщись – наверняка нету ни одного, даже и самого завалящего. Да и бог с ним, с олигархом! Мало ли чего юные писательницы насочинять могут? Надо к жизни, к жизни поближе этот поворот искать. Вот что-то такое интересное Екатерина Тимофеевна рассказывала про Наташиного бывшего друга Костика… Может, его как-то к ситуации приспособить?
Телефон, вдоволь наверещавшись, замолк, будто захлебнулся маминой обидой и тревогой. Даше вдруг стало стыдно – чего ж это она… Размечталась тут об устройстве чужих судеб, а мама там волнуется. Хотя чего ей и волноваться особо? Не на войну ведь дочку отправила, а всего лишь на решение проблемы. Она ж мастерица в этом, решения всякие придумывать. Оптимальные выходы из проблем искать. Раз-раз, и все готово. А она, Даша, ее послушала. И все замечательно. И все хорошо. И нечего тогда и звонить через каждые полчаса…
