Читаем без скачивания Сатанбургер - Карлтон Меллик-третий

Первая смена – Джин, Нэн и Водка – до сих пор в ресторане. Они присосались к БОЛЬШОМУ круглому столу вместе с Сатаной, попивают коктейль «Вырви глаз» и едят чипсы под пиво. Судя по всему, они не хотят отправляться на ночь домой. Наоборот, сегодня они намерены напиться до чертиков и оторваться на славу в «Сатанбургере», пока вторая смена будет вкалывать.

Но поскольку я ничто, меня не волнует, останутся они тут или нет. Гроб, напротив, жалуется, как обычно и на что обычно. Мол, если он не развлекается, то никто не должен. Но я не виню его за такое стервозное отношение, просто у него такой характер. Если бы не эта его стервинка, он был бы таким же скучным, как все остальные.

Гроб рычит на сиропных муравьев, которые пробрались к нему в кухню. Сиропные муравьи страшно докучливы. Они БОЛЬШИЕ, где-то с палец, и у них толстые жопы, наполненные сиропом. В мире, откуда они пришли, люди их доили и собирали сироп в бутылки. На этикетках бутылок была надпись: «Сироп сиропных муравьев» – с нарисованным муравьем, который лукаво улыбается и какает на тарелку с блинами. Однако на их планете блины делают из опилок, потому что там нет муки, не говоря уже о том, что дерево является одним из четырех основных видов пищи, вместо наших хлеба и зерновых.

Гробовщик поджаривает муравьев, отчего их задницы лопаются и выпускают сиропные лужи, и его стол становится клейко-липким. Маленькие капельки сладкого сиропа попадают ему на запястье и склеивают там волосы. А ведь ничто так не бесит Гроба, как склеившиеся волосы на запястье.

Он решает, что не стоит тратить время на муравьев, и посылает оживших демонов, степлер и нож для рубки мяса на охоту. Они раньше никогда не ели сиропных муравьев, но очень хотят попробовать на вкус существо, у которого сироп в жопе. Сначала демоны громко чавкают в воздухе, кружась на месте, не зная, как обходиться без ног. Однако как только соображают, тут же расправляются с паразитами. Разрывая муравьев своими железными челюстями, они превращают стол в липкое безобразие. Гроб продолжает работать и злиться.

Я возвращаюсь из небытия и слышу следующее: – КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТРОГАЛ ЕГО ПЕНИС?

Я вижу, что Нэн ругается с Сатаной. Я в моем мире на колесах: три распростертые фигуры из воска, которые тают и смешиваются друг с другом посредством воплей. Я слышу три разных голоса: у Сатаны спокойный, Джин срывается на удушливый крик, а Нэн орет в истерике, как мать, которая увидела смерть своего ребенка.

– Я его не трогал, – отвечает Сатана, по-детски мотая головой.

Нэн расстегивает и спускает штаны Джина, открывая на обозрение пляшущего червячка.

– Тогда каким образом он ожил? – спрашивает она. Червячок оживленно крутится. Его рот развился из мочеиспускательного отверстия, а мочевой пузырь стал его желудком, появились два маленьких глазика, прямо змеиные.

– Мне жаль, – говорит Сатана. – Но я не мог удержаться. Знаешь ли, непросто быть единственным гомосексуалистом на планете. У меня есть потребности, которым трудно противостоять.

– Ты уж постарайся! – отвечает Нэн. – Джин мой. И он не такой, как ты. Только я могу прикасаться к его пенису. Почему ты вечно его лапаешь? Он превращается в какого-то урода. Оставь его в покое!

– Я думал, он не против, – отвечает Сатана. Кажется, что Нэн огорчена ситуацией больше, чем Джин, крича и хныча, как будто это ее пенис, а не Джина. Впрочем, в этом заключается правда. Джин и все части его тела находятся в частной собственности Нэн, примерно как раб принадлежит своему хозяину. Когда Джин выглядит помятым и грязным, Нэн приказывает ему вымыться и надеть чистую одежду. До сих пор я не понимал, что она полностью его контролирует. Я всегда думал, что Джин – свободный парень, который ни перед кем не склонит голову. Но все проясняется. Я не знаю, стал ли Джин таким недавно, после смерти, или всегда был таким, а я просто никогда не замечал. Может быть, он просто теряет душу, волю и не в силах сопротивляться ее командам. Если бы я был на его месте, я бы совсем потерял надежду. Может быть, я бы даже ушел в забвение – настоящее забвение.

– И что я должна делать с этим ожившим членом? – восклицает Нэн, тряся пенисом Джина. – Теперь он не будет работать, как положено. Мне нужен настоящий член, а не змея, растущая из его тела.

Кажется, Сатане нет никакого дела. Он говорит:

– Мне нет до этого дела.

– А лучше б было! – орет Нэн. – Ты продолжаешь трогать, трогать, трогать все и вся! И не хочешь брать ответственности за предметы, которые оживляешь. Лучше подумай о том, как вернуть его в прежнее состояние.

Сатана изгибает свои губы:

– Я знаю одного чувака, который может изгонять демонов из людей, но мы не общались уже много лет.

Сатана начинает рассказывать про своего брата-близнеца. Он должен выглядеть точно как Сатана, но его кожа бледнее, и он не гомосексуалист. И, как у Сатаны, его прикосновение волшебно. Но он не оживляет предметы, а умерщвляет.

Это прикосновение смерти.

Его имя Смерть.

Сатана и Смерть созданы, чтобы выполнять определенные функции. Работа Смерти заключается в том, чтобы прикасаться к людям, которым пришло время умирать, выдумывая разные невероятные способы умерщвления для каждого случая. Иногда после его прикосновения люди умирают от сердечного приступа, иногда в аварии, иногда от пули в голове, все зависит от того, что в данный момент покажется Смерти подходящим вариантом. Иногда Смерть изощряется, и маленькая девочка умирает от сердечного приступа, а однажды он заставил одного молодого скалолаза, который сорвался, умереть в воздухе своей смертью. Один из мировых надзирателей (это ангелы в синих костюмах и красных галстуках) взъелся на Смерть за этот случай и отстранил от работы на три месяца. В течение этого времени, пока Смерть не работал, никто не умирал.

Работа Сатаны заключается в том, чтобы собирать и сортировать души людей, к которым прикасается Смерть. Он разделяет их на две группы – хорошие и плохие. Хорошие души – это те, которыми может пользоваться вся Вселенная, так что они отправляются в Рай на обработку. Плохие души либо идут в утиль и используются как горючее для машин вроде Волма, или Сатана хранит их в аду.

Сатана и Смерть не общались уже многие годы. Они никогда по-настоящему не дружили. Смерть считает, что гомосексуализм недопустим. Причем настолько, что Смерть изобрел заболевание под названием СПИД, чтобы заставить мужчин хорошенько подумать, прежде чем трахаться с другими мужчинами. Смерть чуть снова не отстранили – как только его надзиратель увидел, что Смерть проявляет дискриминацию при исполнении долга. Но кто-то должен был умерщвлять людей, так что Смерти просто урезали зарплату. И чтобы исправить перекос, Смерти пришлось сделать ВИЧ возможным и в гетеросексуальных связях.

У Смерти нет предрассудков – когда-то эта фраза была популярна, но, очевидно, ее написал человек, который ни разу не общался со Смертью.

Эта сентенция должна была отвратить людей от смерти. Но не сработала. Люди до сих пор становятся мертвыми.

– Так что, твой брат может вернуть Джина в нормальное состояние? – спрашивает Нэн у Сатаны.

– Я не знаю, я больше с ним не разговариваю, – отвечает он.

Христиан решает устроить себе убежище под одним из столов. Он не может проработать и десяти минут, чтобы не устроить себе двадцатиминутный перерыв. Инженеры, которые создавали Христиана, забыли принять во внимание показатели выносливости. Они просто придумали и изготовили его по шаблону самым дешевым способом и доставили сюда. Так что нельзя обвинять Христиана в его лени.

Убежище Христиана устроено таким образом, чтобы трудолюбивые люди не могли оскорблять его вербально, пока он отдыхает внутри. Но система плохо работает, а Христиан слишком ленив, чтобы переделать ее.

Именно поэтому состоялся спор следующего содержания.

Сатана пилит его:

– Возвращайся к работе. Я плачу тебе не за то, чтобы ты спал и строил убежища под столами.

Христиан отвечает:

– Отвали. Ты мне вообще не платишь.

Сатана:

– Ты не получишь ни одной души, если ты за них не борешься.

– Мне все равно. Зачем мне эти души?

– Не будь идиотом.

– Пошел к черту.

– Я тебя уволю.

– Я выкину тебя из дома.

– Я серьезно.

– Я тоже серьезно.

– Нет, я более серьезно говорю.

– А я серьезен до бесконечности.

– Сейчас я пну тебя в живот.

– Я тоже пну тебя в живот.

Спор продолжается, но никто не выходит из него победителем.

Я устраиваю себе перерыв от работы и забвения, выхожу на улицу и решаю выкурить еще одну сигарету, писаю на ящик с мусором, который кашляет от отвращения мне в ответ. Почему-то мне хорошо. Глаза вращаются, я выдыхаю в холодный воздух, а потом – выпускаю пары из «Карлтонс». Милые мыслишки проносятся как угорелые у меня в голове. Эмоции ОСТРЫ. Я смотрю на облака – отличный день, несмотря на то что жизнь так тускла и убога. Потом я вижу на горизонте грозовую тучу. Она движется в нашу сторону. Голубые молнии извиваются, как лапша, а вместо воды, я вижу, прольется безумие.