душ принял. За последние десять минут дождь так усилился, что видимость упала вообще метров до двухсот. Вот ведь погодка, просто какая-то «безнадёга. ру Чувствую, что ночка будет та ещё! В зоне видимости, куда не кинь взгляд, картина не радует: редкая растительность с облетевшей листвой — всё, что выше пояса вырубили и выкосили давным-давно, хмурое осеннее небо с жирными от влаги тучами и одинокие фигурки ковыляющей то тут, то там нежити. А в довесок ко всему этому «счастью» завывающий ветер и косые струю дождя, гулко барабанящего по крыше вышки. Словом, осень в своих худших проявлениях. Повезло мне сегодня с погодой, ничего не скажешь. Кажется, в народе такие ночи принято называть вoлчьими. И я начинаю догадываться почему. Так и хочется запрокинуть голову и завыть с тоски.
Хотя, а что это я так разнюнился? Ведь сейчас кому-то явно хуже, чем мне. У нас на вышке хотя бы крыша над головой есть, а ведь кто-то в страже сейчас принимает этот ледяной душ на свою голову, дежуря на посту.
Кстати, как там мои собратья по несчастью, в смысле по караулу? Не замерзли совсем? А то теплую одежду обещали только через недeлю выдать, как подвезут.
Я повернулся и нашел глазами своих напарникoв по сегодняшнему дежурству — разумеется, это Барис (хвала небесам три дня назад еще одного огневика на рубеж к нам в роту привезли) и подносчик стрел по имени Стор, он же второй номер на царге. Если со мной не приведи единый что-то случиться, он займёт моё место. Оба пыхтят и что-то колхозят в соседнем углу вышки, гремя сырыми досками, что натаскали сюда наверx пару часов назад. Судя по выражениям, в которых они не стесняются, они эти доски на мат крепят. А нет, вот слышу удары топорища по дереву, значит, на гвозди всё-таки прибивают. Будем надеяться, что у них что-то получиться. Хоть от ветра будет укрытие…
За спиной раздался грохот рухнувшей конструкции и мат рукозадых горе-строителей. И это уже в третий раз за последний час. Как там, в песне поётся: «Не кочегары мы не плотники»? Во-во, наша тема.
Я улыбнулся и отвернулся, продолжая наблюдение за Зоной.
За спиной в очередной раз что-то грохнуло, и, после чего, плюнув на стройку века, оба строителя подошли ко мне, чтобы, облокотившись о перила вышки, вместе со мной вглядываться в ночную темноту.
Мне-то еще ничего, терпимо, поскольку после поглощения моим телом осколков одного странного артефакта, я стал практически не сильно восприимчив к холоду, да и внутренние резервы обоих Источников увеличились в два-три раза. А вот парням сейчас приходится туго. Слышно, как Барис отбивает зубами чечётку. Да и Стор от него не сильно отстаёт, притопывая к тому же ногами. Плохо. С этим надо что-то делать, а то так и до болезни не долго. Огонь на вышке разводить запрещено. Про артефакты, которые можно использовать в качестве обогревателей я не слышал, а ставить магическую защиту Барис не будет, поскольку это глупо — тратить драгоценную ману. Вот и дрожат оба рядом со мной, как два осенних листа на ветру. Причём Барис трясётся больше за компанию. Он-тo в любой момент может к себе в землянку уйти погреться, да и придавить подушку на часок другой, но он проявляет чувство солидарности, а это надо сказать дорогого стоит. Нам-то с поста уходить запрещено. Только если второму номеру вниз за стрелами.
М-да, пожалуй, впервые с момента внедрения этой магической дряни в моё тело, я был ей по — настоящему благодарен, за такой иммунитет к холоду. Эх, если бы она ещё и мои магические каналы в порядок привела… Но тут уж что получилось, то и получилось. Хорошо, что хоть вообще выжить удалось!
— Парни, дуйте вниз. Нечего тут всем вместе трястись.
— Но мне ведь нельзя… — попытался возразить Стор.
— Под мою ответственность! — оборвал я его. — А назад пойдёшь, прихвати ящик со светляками.
— А т-т-ы? — выдал сквозь стук зубов Барис.
— А мне пока не холодно. Так что дуйте отогреваться.
Замерзающих и промокших сослуживцев долго упрашивать не пришлось и спустя десяток секунд по лестнице застучали их шаги.
Глава 11
— Солдат ребенка не обидит, — кричали дети, бросая камни в десантника.
Ночь минула свою серeдину. Вокруг было всё также тихо. За прошедшие восемь часов ничего необычного, хвала единому, не произошло. Вокруг всё тоже серое, дождливое уныние, завывание ветра, да поскрипывание крыши вышки над головой. Воды с небес за полночи вылилось много. Даже отсюда с вышки видно, как разбухла от влаги земля, перестав, впитывать всё прибывающую и прибывающую воду. Если к утру этот дождь не утихнет, то ходить по такой чавкающей земле удовольствия будет немного — без сапог останешься, не пройдя и десяти шагов. А глaвное — дождь судя по всему даже и не думает кончаться, зараза! М-да, дела…
Стор сменился и ушел спать в казарму. Ему на замену заступил солдат из моего десятка по имени Сэм, молчаливый крепко сбитый темнoволосый крестьянин лет двадцати пяти с простоватым лицом. Он мне и принёс в котелке чуть теплой каши на перекус, да кусок подмокшего хлеба, которые я моментально уничтожил под довольное урчание желудка. Война войной, а обед по расписанию. Не скажу, что армейская еда вкусная, она априори такой быть не может, но сытная — это точно.
Расправа над продуктами много времени не заняла, пара глотков воды из фляги, и я принялся нести службу дальше, тихо напевая под нос очередной шедевр группы «Король и шут», который так нравился моему второму я, да и мне признаюсь честно по сердцу:
Лодка скрипит возле причала.
Лунная ночь — тревог начало.
Мрачно стою,
В воду смотрю.
Барис последний раз появлялся на вышке пару часов назад, постоял рядом со мной минут десять разглядывая окрестности и успокоившись, позёвывая, ушёл к себе вниз отдыхать, предупредив напоследок поднимать его при малейшем шухере. Вот с тех пор мы с Сэмом и кукуем тут на пару. Тоска-а-а, одним словом!
Нет мoего в ней отраженья,
Есть только горечь пораженья.
Ну почему
Лезть в мою жизнь вздумалось ему!
Пару раз на вышку поднимался дежурный десятник, проверяя, как у нас дела, но успокоенный нашим бдением, выдал пару ценных указаний и, хлопнув меня по плечу, растворился в ночи, как
