бы, наверное, отнес ее больше к какой-то породе лис. Что забавно, хвост ей не стригли, и он начал линять, оставляя на соломе темно-зеленую длинную шерсть. Такая же шерсть проглядывалась и на руках, и на ногах, но, как и у людей, не шибко длинно отрастала. Глаза и уши звериные, а остальное все, вполне человеческое. По крайней мере, из того, что я вижу.
— Такую дохлую, разве что собакам на корм, — с неким презрением, проворчал, а сам, уже прикинул, что с ней можно сделать. Не скажу, что я любитель зверолюдей. Никогда особо не был поклонником всего этого дерьма, но меня привлек один системный глюк.
Когда я посмотрел на эту девчулю, мне четко и ясно показало у нее над головой системную надпись.
«Демоническая лиса»
Видать мне показывает информацию только о себе подобных. Вот только ничего кроме наименования я не видел. И не понятно, это раса или приобретенный класс. Лиса так же пристально посмотрела на меня в ответ и чуть дернулась.
— Она убила охотника, — возмутился торговец.
— Я убил много охотников, но я не стал рабом, — философски ответил. — А она, убила одного и попала в рабство. Это многое говорит об ее профессиональных навыках. К тому же, сейчас она в худшей из возможных физических форм. Мне придется потратить целое состояние, чтобы привести ее в ту форму, в которой она находилась в момент поимки.
Работорговец задумался, видимо пытаясь осмыслить всю глубину моих широт и широту моих глубин. Однако снижать цену не хотел. А просил он за нее четыре сотни медяков или же четыре серебряные. Дорого. Очень. Куда проще просто прирезать его и забрать нужное силой. Так, стоп. Опять дурные мысли. И ведь не мои. Я раньше грабежом не промышлял. Я всегда считал себя относительно честным человеком, предпочитающим покупать, а не отнимать. За исключением мародерки боекомплекта с трупа, но что с бою взято, то свято.
— За нее уже внесли задаток! — наконец выпалил торгаш, когда все его доводы разбились о плачевное состояние лисицы. — Церковники хотели утащить ее на жертвоприношение, поскольку почуяли в ней демоническое начало.
— Тогда почему ж они не забрали ее силой? Если мне не изменяет память, то церковники демонопоклонников сразу тащат на костер, — усмехнулся я. По крайней мере, в моем мире все было так.
— У них что-то не заладилось… — стушевался он и поник. — Две сотни! Меньше ну никак не могу! Я сам заплатил за нее сто девяносто, а ведь еще потратился на то, чтобы ее содержать…
— Продано, — я кинул ему мешочек с медяками. Там суммарно выходило чуть больше, но и плевать. — Пока считаешь, есть какая комнатушка, где я могу ее более тщательно осмотреть?
— Господин легионер, — хищно улыбнулся работорговец. — К вашим услугам отличная комната, там даже есть кровать…
— Отлично, — я спокойно прошел в стойло, под удивленный взгляд продавца. Снял с девушки маску и ошейник, попросту разогнув небольшую скобу, что сцепляла железные дуги.
Удивляло ее прежнего владельца то, что лиса не пыталась меня укусить и даже не шипела. Лишь покорно едва волочила ноги, следуя за мною, пока я тащил ее, придерживая под руку.
Комнатушка видимо и правда предназначалась для того самого, поскольку на кровати была лишь простыня, постеленная поверх каких-то тюков с соломой. Видать раньше здесь ночевал охранник, судя по следам присутствия оружейной стойки и стойки для доспехов.
Лисица покорно уселась на кровать и начала разминать кисти, когда я снял с нее наручники. Если так присмотреться, то девчонка вполне даже неплохая, если отмыть и накормить, но пока что, увы, ничего такого не имеется, хотя…
Закрыв дверь изнутри, я принялся вычерчивать на полу круг призыва. Как раз на подобный случай мною был одолжен мел, чернила и кисти. Молчаливая лисичка лишь удивленно смотрела. Сначала на круг, затем на появившиеся коробки и бутылки, а затем на то, как я намылил сухой душ и принялся намыливать ее тело. Протерев все простыней с кровати, вновь осмотрел лисицу.
Покусали ее знатно, множество мелких ссадин и пролежни на коленях, мда. Паршиво. Придется долго ее в порядок приводить. Не говоря уже о том, что сам ее процесс восстановления займет несколько месяцев.
Почему я вообще решился ее взять? Ее выделила система. Да и, честно говоря, одному ходить скучно. Тимандра, хоть и была той еще дурой, но хотя бы скрашивала мое одиночество своим присутствием. То эротично выгнется в спинке, то попку оттопырит. Самолюбивая эгоистка, желающая внимания и ноющая, что слуги на нее дрочат. С ней хотя бы было весело, вернее, она меня забавила.
— Как зовут? — спокойно поинтересовался я, начав намазывать ее болячки средствами против укусов, из моей аптечки.
— У меня нет имени, — спокойно ответила она, наконец заговорив осипшим простуженным голосом. — Каждый хозяин называл по-разному. Тварь, кошка, лиса, блохаста, хвостатая. Давали клички, но не имя. Ты же тоже… демон… ты знаешь, что таким как мы не положено иметь имени.
— Ну значит будешь пушистиком. Как по мне, хорошая кличка для лисы, особенно если на твой хвост посмотреть, — усмехнулся и замер.
«Демон Войны Бес, дарует имя Пушистик демонической лисе. Ранг демонической лисы повышен.»
Видимо такое уведомление получил не только я, потому что у лисицы глаза округлились, словно она собиралась обгадиться прямо здесь.
— П-прошу, простите! — она тут же упала на колени, кланяясь и ударяясь лбом об пол. — Я не знала! Я буду верно служить вам!
— Ты чего? — непонимающе на нее посмотрел, но лисичка не унималась, она вновь и вновь ударялась лбом об пол, словно молилась, и продолжала причитать. Я даже не вникал в подробности, лишь тяжко вздохнул.
Впрочем, кажется, я знаю, как ее успокоить. Положив голову ей на затылок и нежно погладив, я лишь одними губами прошептал «подчинись».
Вновь выскочило системное уведомление.
«Демоническая лиса Пушистик откликнулась на ваш призыв. Отныне ее тело и душа принадлежат вам.»
Уж не знаю, хорошо это или нет, но кажется подчинение должно работать не так, по крайней мере, исходя из того, что я читал в той книжке про демонологию. Радует одно, Пушистик перестала причитать и теперь просто стояла на коленях с благоговейным трепетом глядя на меня, словно верная собака, которую позвал хозяин и поманил лакомством. Что ж, кстати о нем. Пора бы перекусить, а
