подойти к своим табуреткам, а наши шапки, в угоду моде стоящие домиком и ни в коем случае не прикрывавшие уши, с головы снимать запретили. Так и построились повзводно в две шеренги на «взлётке», не снимая шинелей. Как только крайний зашёл в расположение роты, дверь закрылась на засов.Через какое-то время из канцелярии вышел Голубев с Чёрным, который заспешил в строй, не произнося ни слова.
— Я, вроде, догадался, в чём дело, — шепнул Косте.
Похоже, что нашего Петечку обворовали. Сейчас начнётся так называемый «шмон», насколько я себе представляю технологию поиска вора. И вроде в нашей роте не случалось ничего подобного. Мыло, зубная паста и письменные принадлежности не в счёт. На полётах пару раз слышал, что-то у кого-то уходило, но это всё как-то замалчивалось. Из-за рубля или двух не хотели бучу поднимать. А надо было! Теперь вот большая сумма ушла, если верить Петьке, что он хотел на неё купить заграничный товар.
— Думаешь, что-то Черныш сотворил? Сбежал с сампо? — предположил Костя. — Сейчас и Максу влетит за слабый контроль.
— В другом здесь, похоже, дело, — шепнул я.
Опасения мои подтвердились. Даже наряд по роте поставили напротив строя, чтобы никто не смог улизнуть.
— Я скажу это только один раз и больше не повторю. У человека, совершившего столь низкий поступок для будущего офицера, есть минута на размышление, чтобы выйти на шаг вперёд, — сказал Голубев, проходя вдоль строя. — Даю слово, он уйдёт из училища тихо и мирно. Иначе, я гарантирую ему такую характеристику, что уедет он отсюда в самое «чудесное» место, отдавать свой долг Родине.
В строю была тишина, нарушаемая редким попытками шмыгнуть носом и подавить кашель. Минута пролетела быстро.
— Время вышло. Первая шеренга шаг вперёд, мааарш! — скомандовал Голубев. — Кругооом! В нашем подразделении произошёл случай воровства. У курсанта Чёрного был украден кошелёк с некоторой суммой денег. Нам известно, кто это сделал, поскольку есть свидетели. Курсант Рыжов, ко мне!
У меня даже мурашки пробежали по коже. Не может быть, чтобы Тёма оказался вором. Черныш, наверняка, рассказал Голубеву о конфликте ночью и своих подозрениях.
Артём слез с тумбочки и бежал к ротному, который стоял недалеко от меня.
— Личные вещи курсанта Лукачёва на середину строя, — дал указание Голубев и Рыжов помчался в каптёрку. — Товарищ Лукачёв, ничего не хотите сказать? — обратился он к Лукачу, который стоял около кроватей.
— Никак нет, товарищ майор.
— Прекрасно. Содержимое карманов к осмотру, — сказал Голубев.
Пока наш командир взвода обыскивал личные вещи Лукачёва, принесённые Артёмом, мы стояли и обильно обливались потом. Жарковато, так-то по-зимнему столько стоять.
Как показал осмотр, у Лукача были найдены деньги, но их было явно не достаточно, чтобы заплатить за джинсы фарцовщикам. Может, что-то напутали? Не думаю, что такой близкий товарищ Черныша, как Лукачёв будет у него красть.
— Кошелька нет, товарищ Чёрный. Есть ещё у кого какие предположения, кто украл? Может вор сознается? — снова предложил Голубев, но в ответ тишина. — Капитан Витов, принесите у меня на столе список с номерами купюр. Будем проверять по ним.
В этот момент Лукач резко побледнел и выронил из рук ремень со штык-ножом. Вот это номер!
— Товарищ Лукачёв, поднимите оружие. За его порчу можно схлопотать гораздо больше, чем выговор. Я смотрю, вам плохо стало? — спросил Голубев, подойдя ближе. Прошло несколько секунд, прежде чем Дима Лукачёв нарушил молчание.
— Это я украл.
В казарме вора Голубев решил не оставлять и отправил его на гауптвахту. Оттуда Лукач и уехал дослуживать в строевые части Советской Армии. По слухам, Голубев сдержал обещание и добился его отправки в стройбат куда-то в Среднюю Азию.
О подробностях этой операции, которая, оказывается, была спланированной по поиску вора, нам рассказал Артём только через несколько дней.
— У Голубева оказывается, есть куча стукачей в роте. Все знает мужик. Вот он и подбил нас с Чернышом на такой спектакль, чтоб мы спровоцировали на воровство Лукача, — сказал он, когда мы собирались на какое-то построение училища. — Но поднимать шум нельзя. Мол, показательно всё должно быть.
— А как увидели, что именно он вытащил? — спросил Макс.
— Я же крайним ложился. Полежал и глаз не смыкал. Он через часа два из кителя и подрезал кошелёк. Деньгу вытащил и сунул его обратно, козёл.
— Мы думали всё. Не получится вывести его на чистую воду. Мне-то противно дружить с таким козлом! — возмущался Чёрный. — Сказал Голубеву, что кошелёк-то пустой. Провал операции, короче. Но он сказал, что работаем дальше.
— А купюры как догадались переписать? — поинтересовался я. — Манёвр-то, милицейский?
— Да никто не переписывал. Блефовал ротный, — сказал Артём. — А если бы не признался Лукач, то пришлось бы свидетельствовать против него.
Мда, вот Голубев мозг! И, правда, спектакль разыграли отменный. Я сам поверил в переписанные номера купюр.
Причина построения всего училища была нам неизвестна. В центре плаца уже стоял начальник штаба в ожидании выхода Крутова. Ходил слух, что его всё-таки списывают с лётной работы по состоянию здоровья. А ведь только генерала получил. Теперь куда-то отправят дослуживать.
После доклада и приветствия, генерал достал из внутреннего кармана шинели небольшой красный предмет.
— Курсант Родин, ко мне! — скомандовал Крутов.
Глава 10
Совершенно неожиданный вызов для меня. Я догадывался, что сейчас как-то поощрят за инцидент с посадкой в поле, но, сколько не готовься к этому моменту, и сколько не было тебе лет, лёгкий трепет в душе присутствует. И мурашки по коже от предвкушения. А вообще, лучшая благодарность — отсутствие выговора.
— Товарищ генерал-майор, курсант Родин, по вашему приказанию прибыл, — доложил я, подойдя строевым шагом к Крутову.
— Кругом! — скомандовал начальник училища. — Училище смирно! Слушай указ Президиума Верховного Совета СССР. За самоотверженные действия и мужество, проявленные при исполнении служебного долга, наградить курсанта Родина Сергея Сергеевича орденом Красной Звезды!
Крутов подошёл ко мне и крепко пожал руку, протягивая открытую коробочку с наградой — пятиконечная красная звезда, покрытая рубиновой эмалью. В центре звезды щит с изображением красноармейца с винтовкой в руках, а вокруг надпись «Пролетарии всех стран соединяйтесь», внизу надпись «СССР». Под щитом изображение серпа и молота. Одна из самых массовых наград в истории страны.
— Служу Советскому Союзу! — сказал я, прикладывая
