советуешь её мне. Ты издеваешься?
– В чём пошлость?
– В хайпе. Вика никогда бы так не поступила. Ты, похоже, ещё не отошел от своих самарских новостей. Успокойся уже. Сестра твоя жива. О ней есть кому позаботиться. Да и все мы смертны, в конце концов. Чему быть, того не миновать. Не люблю, когда мужики сопли распускают. Мне представлялось, ты не из таких. Ошибалась.
– Что? – Артём поднялся – Ты так о моей сестре?
– Да. О твоей сестре. – Майя холодно и не моргая глядела ему прямо в глаза.
Бывают в жизни мужчин такие ситуации, когда нет иного выбора, как встать и уйти. Обида придушила его. Заполнила целиком, не оставив внутри места, где бы не звучали паскудные и жестокие слова Майи Кривицкой. Он вытащил из кармана пятитысячную купюру. Положил на стол.
– Рассчитаешься.
И быстро пошёл к выходу.
Любимая не окликнула его.
* * *
Елисеев попросил Шульмана поучаствовать в допросе Рахметовых. Раскручивали братьев по очереди. Начали со старшего. Тот, человек бывалый, побывавший на зоне, умел держаться в подобных ситуациях. Ничего не говорить, ни в чём не признаваться, на вопросы отвечать односложно. В мантру о помощи следствию и чистосердечном признании не верил. Действительно, на пакетах с героином их отпечатков не нашли, а с тела Вики всё смыла вода. Конечно, это не означало и непричастность к убийству. Да и статью за хранение им можно впаять только на основании того, что у них изъяли, без всяких церемоний. Однако вопрос был не в том, чтоб их закрыть, а в том, чтобы хоть что-то выяснить по поводу смерти Вики.
Старший стоял на своём: уехали навещать отца, вернулись, не успели оглядеться, тут налетели опера и повязали их. Елисеев скоро отчаялся хоть что-то у него выведать. Сложностей добавляло то, что они действительно были в Майкопе. И старший Рахметов что есть силы вцепился в эту единственную правду. Знал ли он, что их давно разрабатывали и доказывать, что они наркоторговцы, не требовалось? В розыске на них имелось достаточное количество материалов. Просто полицейские ждали большой партии, чтоб наверняка. Хотя… Ведь могли и на более мелкой, в принципе, взять. Тоже странно это как-то. Но сейчас не до этого. Им нужно понять, что случилось с Викой.
Когда старшего из братьев увели, Елисеев зло посетовал:
– Похоже, теряем время. Его послушаешь, какая-то хата получается сказочная. С чудесами. Наркотики попали в неё неизвестно как, Вика тоже. Чёрт! Не подкопаешься. Судя по камерам наблюдения, у Рахметовых были с собой только небольшие рюкзаки. В них столько герыча не пронесёшь. Да и небезопасно это так напоказ. Но как-то он попал к ним? Может, он там давно уже хранился? Всё какая-то чушь, фантазии. Ничего не связывается. Тебе не кажется?
– Скоро выяснится, – успокоил полковника Шульман. – Ты не думал, что, когда газовые трубы устанавливали, не тело Вики эти газовщики в квартиру доставили, а героин?
– Но кто-то должен был его принять?
– А тело нет?
Елисеев молчал. Его ужасало, что они не в состоянии даже представить картину преступления, у них нет ни фактов, ни свидетельств, их бросает от одной нелепицы к другой.
– Согласно камерам наблюдения, между возвращением братьев и прибытием оперов времени прошло около получаса. За это время можно тонну перегрузить, – продолжил Шульман. Потом подмигнул неизвестно кому: – Пора приниматься за младшего братца. Сдаётся мне, от него толку больше получим.
Младший Рахметов вошёл в комнату для допросов совсем не так, как только что входил его брат. Немного растерянно: на лице выжидательная улыбка, повадка неуверенная; так ведут себя дети, что нашкодили и собираются извиняться.
Елисеев сменил тактику, рассудив, что Давид, возможно, прав. Младший не сидел и потому не имеет такого опыта отпираться от всего, как его брат.
Иван не давил, не напирал, располагая парня к себе, вопросы формулировал дружелюбно. Однако никаких очевидных результатов этот ход не принёс. Парень сначала будто чего-то ждал от следователей, но, не дождавшись, замкнулся. На все вопросы он отвечал ровно, твердил то же самое: уехали, приехали, сами в шоке, ничего не знаем ни о наркотиках, ни о девушке. За что их арестовали? Елисеев терял терпение:
– Ты же осознаёшь, что тебя закрыть можно за найденный героин? Лучше говори, как он к вам попал. Или считаешь, я поверю, что такую огромную партию кто-то вам в квартиру запихнул, а вы об этом ни ухом ни рылом?
Младший Рахметов впервые за беседу усмехнулся довольно нагло:
– Помощь следствию? Нет уж. Доказывайте, если сможете! У нас правовое общество. Разве нет?
«Надеются, что диаспора их вызволит, – предположил Елисеев. – Хорошо, что не запираются: ничего не скажем без адвоката. Мелкие сошки. Привыкли решать вопросы по-другому. Теперь очевидно: они точно в неведении относительно того, чья внучка Вика и как всё это для них серьёзно. Они не только не знают, чья внучка Вика, – они вообще её не знают».
* * *
Гибель Вики примирила генерала Крючкова с невесткой. Общие слёзы, общая боль. Сейчас они горевали на кухне в квартире на Цветном. Крючков, его сын Михаил, его жена Светлана и генерал Родионов. Размышляя о своих отношениях с Родионовым, Крючков никогда не назвал бы его другом дома, но сейчас вспоминалось, что он часто приглашался на большие праздники, семейные торжества, что его старый сослуживец наблюдал Вику в разном возрасте и теперь, в этом скорбном застолье, рассказывал об их общении увлечённо. Девочка поражала его интеллектом, самостоятельностью суждений, острым умом. Его присутствие в их квартире сейчас выглядело совершенно логичным, хотя пару часов назад сама мысль об этом показалась бы дикой. Они не обсуждали следствие – сейчас не место и не время. Но взглядами, движениями убеждали друг друга, что теперь связаны, что теперь это их общее дело. Родионов убеждал. Крючков соглашался.
– Я помню, как вы с Клавдией отмечали юбилей свадьбы, – обратился Родионов к Крючкову. – Вика тогда посвятила вам такие чудесные стихи.
– Да. Да. – Крючков закивал. Восстанавливал в памяти то давнее. Но оно перемешивалось с тем, что он прочитал у Вики в Телеграм-мессенджере.
Кто этот человек, что писал ей такие разнузданные вещи? Он явно им необходим. Скоро они его найдут. И расспросят, у какой такой библиотеки он её дожидался? Судя по переписке, по её сексуальному напряжению, Вика находилась под влиянием этого парня. И никого не посвящала в это. А он ей писал, как жёстко будет с ней заниматься сексом. Чёрт!
Крючков боролся с собой. Вика давно выросла. Это было её личным делом. Но внутри всё скрежетало.
