Читаем без скачивания Роковая роль - Елена Топильская

— Что, вообще ничего?

— Она развелась два года назад. Вы знаете, наверное, что она была замужем за Андроном Латковским, — при этом Райская сделала такую, почти неуловимую, гримасу, из которой стало абсолютно ясно, что Латковского она не жалует. Я решила проверить свои ощущения.

— А вам он не нравится?

— С чего вы взяли? — мгновенно ощетинилась она. — Мне не за что его не любить. Равно как и любить, — подумав, добавила она.

— А из-за чего они разошлись?

— А я ей говорила — нельзя так цацкаться с мужиком. Нельзя! Она же совершенно была сдвинутая на нем, — Райская с остервенением завозила веником по полу. — Вот он и распоясался. Пока просто по бабам ходил, это было еще ничего.

Он бы и дальше ходил, но ему попалась ушлая девушка, очень ушлая. Ничего, что я так говорю? Не мое это дело…

— Вы же не просто сплетничаете, — утешила я ее, — следствию нужны эти сведения.

— Да? — переспросила она и успокоилась. — Конечно, конечно. В общем, девица вцепилась в него, как клещ, и даже сыграла беременность.

— Сыграла?

— Ну да, поймала его, как маленького. Ничего там не было. Но Танька сама ему сказала, чтобы он женился на этой… как честный человек. Вот дура!

— Они остались в хороших отношениях?

— Я этого никогда не понимала. Никогда! Я бы не простила.

— А Климанова?

— Я же говорю — дура. Конечно, нехорошо так про покойницу, — глаза Райской наполнились слезами, — но ведь дура! Андрон воспользовался ее благородством и ушел. Женился сразу на той самой вертихвостке. Но и к Татьяне захаживал…

— Захаживал? В каком смысле?

— В каком смысле? Ну, я уж не знаю, до чего там доходило, но в гостях бывал.

— Лиза, скажите, вам Татьяна в последнее время не рассказывала ни о каких странных вещах?

— Например? — Райская отбросила веник и уставилась на меня.

— Ну, о звонках каких-то странных по телефону…

— Так. — Райская выпрямилась, подобралась и поджала губы. — Значит, опять у нее началось? Говорила я ей, нельзя так на мужике зацикливаться!

— Что началось? У нее уже такое бывало?

— Бывало. Еще два года назад. Мы с ней вместе были в экспедиции в захолустье. В Коробицине, есть такой городишко старинный. У нее еще там началось. С ней в гостинице припадки были, она орала на весь городишко.

Прибегаем к ней в номер, стучим, чуть ли не дверь ломаем. Она открывает и говорит — мне звонил кто-то, говорил, что я умру. Она так пару съемочных дней сорвала, не могла выйти на площадку.

— Почему? Боялась или плохо себя чувствовала?

— Почему? Да просто пластом лежала, не могла подняться. И все плакала, говорила, что какой-то голос ей говорит, что ее никто не любит. Вы представляете, снимается она в главной роли, в роли актрисы, которой маньяк звонит и говорит, что ее никто не любит, и она должна умереть. А Танька начинает наяву это лепетать. Мол, ей и вправду кто-то звонит. Что мы все должны были подумать? Что у нее крыша поехала. Вжилась, понимаете, в роль жертвы.

— Она лечилась после этого?

— Ну да, когда вернулись в Питер, Латковский ее положил в клинику неврозов. Но толку было мало.

— Лиза, а вы считаете, что у нее были галлюцинации, что ей никто не звонил на самом деле?

— Господи, да конечно. А потом еще эту горничную убили, Татьяна вообще с цепи сорвалась, все твердила, что она виновата, что эту Лилю из-за нее убили.

Перепутали потусторонние силы, — Райская усмехнулась.

— А про горничную что вам известно?

— Известно, что нашли ее на речке, убитую, вроде даже изнасиловали ее. Во всяком случае, белье валялось рядом. Дело в том, что они с Татьяной были похожи, это все замечали. Они как-то даже платьями поменялись. Самое интересное, что нашли ее в Татьянином платье.

— В платье Климановой? Так, может, действительно хотели убить Климанову?

— Послушайте… — Лиза посмотрела прямо мне в глаза, — за что ее было убивать? Кому она мешала?. Это несерьезно. И потом, все знали, что Климанова свое платье подарила горничной. Да нет, это просто совпадение. Меня допрашивали по делу об убийстве горничной, я все это рассказала.

— А кого подозревали в убийстве, вы не знаете?

— Кого? Мужа, конечно. Или местную гопоту. Там места-то дикие, не академгородок.

— Значит, вы считаете, что на самом деле угроз не было? Что Татьяне все это казалось?

— Ну посудите сами: она ночью всю гостиницу перебудит, орет. Мы приходим, она дверь открывает и говорит — кто-то звонил, говорил эти гадости. Мы ее успокаиваем, а я потом у дежурной спрашиваю — звонил кто-то к Климановой в номер? Соединение-то через коммутатор. Оказывается, никто не звонил.

В дверь просунулся молодой человек ангельской наружности и, извинившись, позвал Райскую куда-то, где без нее обойтись никак не могли. Райская заизвинялась передо мной, но объяснила, что она вынуждена уйти.

— Конечно, Лиза, — я поднялась. — Мы еще встретимся, мне нужно будет записать все, что вы рассказали. Последний вопрос: Климановой были травмы?

— Травмы? — переспросила Райская. — Что вы имеете в виду?

— Только то, что сказала. Не падала ли она? Не нападал ли на нее кто-нибудь? Не ушибалась ли она? Может, в театре на репетиции?..

Райская недоуменно покачала головой.

— Да нет, насколько мне известно, никаких травм. Никогда. Вообще люди часто ломают руки и ноги, а у нее даже переломов никогда не было. Она была такая спокойная, ходила аккуратно, даже зимой не поскальзывалась. Нет, никаких травм.

Мы попрощались, и я ушла. Я понимала, что свидетельство одного человека надо перепроверять, допросить еще кого-то, но времени не было. Надо Петю сюда прислать, пусть он артистов подопрашивает. Он такой дотошный, душу из них вынет. А я пока подумаю над тем, что узнала от Райской. Все-таки близкая подруга. Значит, травм не было, и никто ей на самом деле не звонил. Только вот куда девать костные мозоли от переломов ребер, зафиксированные при вскрытии трупа Климановой, и потусторонний голос, который я сама слышала по телефону в ее квартире?

С тюрьмой тянуть было нельзя. Помимо беседы насчет похищенной из Эрмитажа картины, Лешка просил срочно подписать у Бородинского протоколы, без которых нельзя было отправить дело на экспертизу.

Удивительно, но мне повезло, и народу в изоляторе было немного. Правда, на первом контрольно-пропускном пункте, где отбирают удостоверения, оружие и мобильные средства связи, а взамен выдают карточки-заместители, назревал какой-то скандал, но я, не особо прислушиваясь, прошла на выход, миновала металлоконтроль, предъявила сумку, в которой даже не пыталась пронести в изолятор что-либо запрещенное, чего, впрочем, и без меня хватало там в избытке, и направилась в следственные кабинеты.

Не успела я раскрыть принесенную с собой газету, как выводной открыл дверь в занятый мною следственный кабинет и представил моему взору господина Бородинского, одетого в белоснежный спортивный костюм, чисто выбритого и довольно улыбающегося.

— О! Какая встреча! Мария Сергеевна! — радостно восклицал Барракуда, осознав, что вызвали его ко мне. — А я-то, грешным делом, подумал, что меня не в тот кабинет привели. Думаю, следак болен, а адвокат вчера был. Чем обязан?

Я вкратце объяснила ему ситуацию, и не удержавшись, выразила удивление тем, что он меня помнит.

— А как же! Век не забуду!

Несмотря на свою внешнюю лощеность, Костя Барракуда был по натуре парнем довольно простоватым и абсолютно необразованным. Но к культуре тянулся и всегда использовал возможность поговорить с культурным человеком. В данном случае, по его представлению, со мной. Я с ним виделась второй раз в жизни, а познакомилась при довольно смешных обстоятельствах.

Несколько лет назад мне по одному из дел было очень нужно допросить некоего Альберта Бородинского, на которого в подтверждение своего шаткого алиби ссылался один из задержанных бандюганов. Поскольку сведениями о местонахождении искомого свидетеля я не располагала, я отправила в РУБОП, осуществлявший оперативное сопровождение моего дела, отдельное поручение с просьбой найти и представить ко мне в прокуратуру господина Бородинского. Отдельное поручение, как водится, потерялось, а сроки по делу потихоньку текли, и настал день, когда они должны были кончиться. Я позвонила начальнику отдела РУБОПа и раздраженно напомнила про свое затерявшееся поручение. Буквально через пять минут мне перезвонил оперативник, специализирующийся на борьбе с карапузовской группировкой и попросил подтвердить, что мне нужен Бородинский. Я подтвердила, совершенно забыв, что помимо моего свидетеля, в карапузовской группировке существует некий Костя Барракуда по фамилии Бородинский, в то время уже являвшийся заметной фигурой, собственноручно замочивший по заказу Карапуза несметное количество видных отечественных бизнесменов и, по досадной случайности, одного иностранного, оказавшегося на линии огня в казино, где Барракуда исполнял очередной заказ.