Читаем без скачивания Куда уж хуже. Реквием заговорщикам (сборник) - Марина Серова

Я села за стол, достала блокнот и стала набрасывать план действий. Нескромно было с моей стороны думать о том, что если бы не Павел, а я была агентом ФСБ, то, несомненно, дослужилась бы до генеральских погон. Нескромно, но я об этом подумала.

Принесла из комнаты на кухню телефон и принялась набирать номер одного старинного приятеля, который три года тому назад переехал из Тарасова в Москву и теперь работал на Петровке.

Было раннее утро. Я очень надеялась застать его дома.

– Борис?

– Да, слушаю.

– Это Таня Иванова.

– Кто?.. Таня? Ты у нас?

– Да. Нам необходимо встретиться.

– Приезжай ко мне домой, я живу на Масловке, адрес у тебя есть?

– Есть.

– Когда сможешь?

– Часа через два, – ответила я, прикинув, сколько времени понадобится, чтобы накормить всю эту спящую теперь компанию завтраком.

После завтрака, который состоял из остатков нашего с Павлом ночного пиршества двухдневной давности и горячего кофе, я приказала Сергею и Андрею приготовить транспорт – заправиться, проверить тормоза и тому подобное. Чтоб не расслаблялись. В смысле парни, а не тормоза. Кате – прибраться в квартире и подумать об обеде – дала ей деньги на хозяйство. Машу заставила выпить успокоительных таблеток и сказала, чтобы она не вставала с постели до моего возвращения. Павел поехал в свое ведомство – дозваниваться до Трапезникова, чтобы тот поручил своим людям подготовить полную информацию о Вике, Викторе Дубинском. Теперь, после убийства Стаса, практически не оставалось сомнений в связи этих двух убийств. А заодно Павел обещал узнать как можно больше о Стасе. Маша назвала ему фамилию.

У Бориса на Масловке я была в половине десятого.

– Проходи, я своих отправил на море, а сам вот задержался. У нас тут возникли некоторые проблемы – все отпуска отменили.

– Тогда почему же ты дома?

– У меня встреча с одним потенциальным убийцей в двенадцать. Готовлюсь морально. Мы или его возьмем, или нет.

– Бронежилет штопаешь? – мрачно пошутила я.

– Ты выпьешь кофейку?

– Выпью, конечно.

Хорошо сидеть утром в просторной московской квартире и пить настоящий, хорошо прожаренный кофе. Да еще вместе с таким симпатичным парнем, как Борис.

– Что случилось?

– Это важно. Узнаешь чуть позже. Через несколько дней. А пока ты должен мне помочь. Если понадобятся деньги для непосредственных исполнителей – я заплачу любую сумму.

– Ничего себе. По-крупному работаешь?

– Как всегда. Ну так что, ты готов меня выслушать?

– Ты меня заинтриговала насмерть.

– Мне надо найти одного человека. Он инвалид и нуждается в моей помощи. Его сын заплатил мне большие бабки только за то, чтобы я его отыскала и помогла. Теперь ты понял, откуда у меня деньги?

Я знала Бориса. И его жену. У них были постоянные проблемы с деньгами. В моем деле самое важное – найти конец главного, как я называю, «золотого» рычага и давить что есть силы. Таким рычагом в отношениях с Борисом были как раз деньги. И я не осуждала его за это. Быть может, от этого зависела его семейная жизнь.

– И кто этот человек? Фамилия?

– Если бы все было так просто, уж, наверно, я бы к тебе не приехала из далекого Тарасова и не пила здесь с тобой кофе. У меня есть только это, – и я достала фотографию Рюрика. – Ты никогда не видел этого человека?

– Нет. Хотя, быть может, где-нибудь на улице и встречал… Но уж то, что незнаком, это точно.

«Значит, у них здесь, в Москве, ничего не известно о Рюрике. Непонятно, чем они вообще занимаются?»

– Еще раз повторяю: он ИНВАЛИД.

Я повторила это скорее для себя, нежели для него. Борис и так все понял. Дело в том, что я крепко сомневалась на этот счет. Во всех известных мне криминальных сюжетах, где встречается какой-нибудь несчастный на инвалидной коляске, именно он и являлся, как правило, руководителем или инициатором преступления, а его фальшивая инвалидность служила превосходным алиби… Но я не могла сказать этого Борису. Меня интересовало объективное мнение, вернее, достоверная информация об этом человеке.

– Ты найдешь его для меня?

– Во всяком случае, постараюсь.

– Я знаю, что сейчас мало чего добьешься без денег, поэтому ПОКА возьми на карманные расходы… врачам, я не знаю… – Я достала из сумки пятьсот долларов и сунула в руки ошарашенному Борису.

– Остальные получишь позже. Только поторопись. Это очень важно.

– Да я прямо сейчас полечу на Петровку, размножу фотографии и поручу эту работу доверенным людям.

– Я не хочу, чтобы об этом узнало твое начальство.

– Не доверяешь родной милиции?

Я ничего не ответила. Я знала, что все деньги до последнего доллара Борис положит себе в карман. Это было даже лучше. Теперь он обязан мне, а это тоже рычаг.

– Когда тебе позвонить?

– Часа в три, не раньше.

– А если в двенадцать?

– Позвони, но вряд ли за два часа я что-нибудь узнаю. Мне ведь нужно будет обзванивать все инвалидные общества, встречаться с руководителями, показывать фотографию…

– Не забудь про ортопедический институт, Пироговку… Да ты и сам все понял…

Я записала на всякий случай все имеющиеся в его распоряжении номера телефонов, по которым его можно будет найти, и ушла. От результатов его поиска зависела теперь жизнь многих людей. Но мне-то что делать до трех часов?

Сергей привез меня домой. Уже с порога я почувствовала дразнящий аромат поджаривающейся курицы: это на кухне хлопотала Катя. Машу я нашла спящей на своей кровати – Катя успела аккуратно сложить все одеяла и пледы после нашего ночного лежбища и привести в порядок комнату, а Машу переложить на более мягкую постель. Все-таки она по-своему любила Машу. Заботилась о ней, хотя они были почти ровесницами. Я присела к Маше на постель и взяла ее руку в свою. Она сразу же открыла глаза. Куда подевалась ее чудесная улыбка? Ее нежный румянец? Передо мной лежало совершенно больное, обессилевшее существо. И мне показалось, что это не смерть Стаса так подействовала на нее, а что-то другое. А что? Вот за этим я и приехала снова домой, чтобы поговорить, позадавать вопросы…

– Маша, что ты сейчас чувствуешь?

– Слабость.

– Ты помнишь, кто я?

– Кажется, ты нашла меня для папы. – Она еле ворочала языком.

– Стаса помнишь?

– Кто это? Тот парень, с которым мы познакомились в «Лакомке»?

– Да, красивый такой, вы жили еще с ним в Нагорном…

Услышав про Нагорное, она тряхнула головой, и на глазах ее блеснули слезы.

В это время раздался телефонный звонок. Я уже предчувствовала, что мне скажет Павел (а звонил именно он), и была готова к тому, что он мне сейчас сообщит. Мне бы догадаться об этом много раньше, чтобы расспросить Павла и о Вике…

– У Стаса была частная практика. Он занимался гипнозом с шестнадцати лет. Они с родителями вынуждены были переехать в центр, потому что принимать пациентов в однокомнатной квартире стало невозможным… Ты меня слышишь?

– Конечно, слышу. Что дальше?

– Сначала они снимали трехкомнатную квартиру прямо на Тверской – представляешь? – а потом ВЫКУПИЛИ ее.

– Дороговато им это обошлось.

– И это все на деньги Стаса.

– На него заведено досье?

– Разумеется. Такие люди у нас на учете.

– А Вик? – вырвалось у меня.

На другом конце провода стало тихо. Потом я услышала:

– У Вика не было клиентуры. Он и сам-то не очень верил в свой дар. Дурачился, пользовался им, чтобы только пройти в кино без билета или еще куда-нибудь.

– Подожди, не бросай трубку. Скажи, ведь их смерть – это работа Худякова?

– Думаю, что да. Больше некому.

Неприятная волна захлестнула меня, словно похмелье… Худяков был не просто авантюристом, присвоившим деньги фирмы «Восток». И лично ему эти пятьдесят миллионов были не нужны. Он намеревался переправить их с помощью ничего не подозревавшего Вика руководству «России». Но Женя почему-то передумала и дала Вику неправильный адрес. Заведомо неправильный. Зачем? Она раздумала работать на Рюрика и ее убили? Скорее всего она полюбила Вика и решила выйти из игры, не впутывая его в свои дела. Она его просто ВЫСЛАЛА из Тарасова. Чтобы он остался в живых. Только неизвестно, успела ли она ему рассказать об истинной причине своего приезда в Тарасов? Ведь она наверняка приехала туда по заданию Рюрика, чтобы по наводке Худякова, знающего о гипнотическом ДАРЕ Вика, завербовать его в свою организацию. Если она рассказала Худякову обо всем, то смерть Вика понятна. Его убрали как человека, знающего о планах движения, но отказавшегося с ними сотрудничать. Квартиру Женя Травина (хотя она вовсе и не Женя Травина, а вот кто – это еще необходимо выяснить) снимала. У нее никого, кроме Вика, в Тарасове не было, а встречу на вокзале им наверняка мог организовать тот же Худяков. Если еще учесть, что Женя была очень красивой девушкой, то Вик посчитал, что ему просто повезло с таким знакомством… Похоронили ее явно люди Рюрика. Сначала убили, а потом похоронили. А где ее родители – этого вообще никто, похоже, не знает. Вика хотели использовать в своих целях, потому что здоровье Рюрика уже не позволяло ему продолжать работать, как прежде. Ему были нужны пособники, которые при помощи гипноза и внушения обрабатывали бы и дальше банкиров, политических деятелей, военачальников, коммерсантов, ученых…