Луис Ненда мало изменился от того, каким она видела его в последний раз. Его руки бугрились мускулами, а распахнутая рубашка обнажала густо поросшую волосами грудь.
Но волосы ли это? Они выглядели как-то неестественно.
Она обернулась к Ребке.
– Его грудь…
– Я вижу. – Ханс Ребка моргал и щурился, испытывая те же трудности со зрением, что и Дари. Полусферы ощутимо искажали видимость. – Она вся покрыта родинками и рябинами. Ты раньше когда-нибудь видела его грудь?
– Нет. Он всегда закрывал ее.
– Тогда я думаю, это появилось не сейчас. Могу поспорить, что он таким уже прибыл на Опал.
– Но что это такое?
– Наращение зардалу. По сведениям из архивов, когда Ненда запросил доступ на Опал, он уже имел наращение, но там не говорилось – какое. Теперь мы знаем. Эти узлы и щербины – феромонные генераторы и рецепторы. Очень редкая и дорогая операция, и болезненная, как все наращения зардалу. Это позволяет ему напрямую общаться с Атвар Х'сиал. Они могут «говорить» друг с другом без посредничества Ж'мерлии, – Ребка еще пару секунд изучающе смотрел на Ненду. – По-моему, он физически не изменился, вот только без сознания. Гораздо сложнее сказать, что с Атвар Х'сиал. Ты как думаешь?
Дари переключила внимание на кекропийку. Она провела больше времени в обществе Атвар Х'сиал, поэтому лучше могла определить ее состояние. Если не считать того, что кекропийцы очень не похожи на людей…
Даже в сидячем положении, с подобранными ногами, кекропийка возвышалась над Луисом Нендой как башня. Темно-красное сегментированное брюшко венчала короткая шея с алыми и белыми рябинами, переходившая в белую, безглазую голову. Тоненький хоботок, росший посреди лица, мог выдвигаться и служил чрезвычайно чувствительным органом восприятия, но в настоящий момент он был свернут и прятался в сумке на нижнем конце складчатого подбородка.
Ни кекропийка, ни карелланец мертвыми не выглядели. Но была ли Атвар Х'сиал в сознании?
– Атвар Х'сиал! – как можно громче крикнула Дари.
Если бы кекропийка сознавала, где находится и что с ней происходит, то среагировала бы на крик. Кекропийцы обладали чрезвычайно чувствительным слухом в широком частотном диапазоне.
– Атвар Х'сиал! – вновь прокричала Дари.
Никакой реакции. Желтые рожки не повернулись в ее направлении, а папоротникообразные антенны над ними, непропорционально большие даже для крупного тела Автар Х'сиал, остались свернутыми. Если бы Атвар Х'сиал находилась в сознании, эти два нежных двухметровой длины веера, наверняка, вытянулись бы, обнюхивая воздух в поисках феромонов, испускаемых источником звука.
– Она тоже без сознания. Я в этом уверена. – Дари двинулась в направлении первого цветного кольца на полу. Прежде чем она достигла его края, Ханс Ребка вновь удержал ее.
– Мы не знаем, почему они без сознания. На первый взгляд это место выглядит безопасным, но, возможно, это не так. Ты останешься здесь, а я пойду.
– Нет. – Дари еще быстрее пошла по вогнутой поверхности покатого пола. – Почему опять ты? Пора уже делить риск поровну.
– У меня больше опыта.
– Прекрасно. Значит, ты сможешь выручить меня из беды, если мне понадобится помощь. Я пойду кратчайшим путем. – Дари уже вошла в дымку первой полусферы. Она старательно ощупывала пол перед собой, прежде чем ступить на него. – Все в порядке. Одну прошла. – Она повернулась, чтобы взглянуть на Ханса. – Пока никаких проблем. Никакого сопротивления движению. Перехожу в зону желтого кольца.
Она внимательно посмотрела вперед. За желтым – зеленое, за зеленым – фиолетовое. По пять шагов на каждое кольцо – это, наверное, просто. На половине пути между второй и третьей полусферой она остановилась, на секунду смутившись своими действиями.
– С тобой все в порядке? – раздался голос сзади.
Она обернулась.
– Да. Я иду… к центру.
Дари заколебалась, странно не уверенная в правильности выбранной цели. Она решила, что следует еще раз осмотреть все вокруг, прежде чем до нее дошел смысл происходящего.
Там, в середине, где сидят Атвар Х'сиал и Луис Ненда, она предвидела себя. В кресле.
– Прошла полпути, – сообщила она. – Зеленый кончается. Следующая остановка на фиолетовом. Она опять пошла вперед. Яркие огни, яркие краски. Сначала желтый, потом зеленый, фиолетовый, красный, голубой. Пять зон. Не в обычном порядке: красный, оранжевый, желтый, зеленый, как в… как же оно называется? Трудно вспомнить. А, радуга. Да, это она.
Эти цвета не похожи на те, что в… где бы то ни было. Черт, опять забыла это слово. Продолжать двигаться. Осталось пройти всего два и я доберусь до как-же-их-зовут. Желтый, зеленый, фиолетовый, красный… как же этот цвет называется? Желтый… зеленый…
Глаза Дари были широко раскрыты. Она лежала на твердой ровной поверхности, глядя в голубой купол потолка. Над ней склонялся бледный Ханс Ребка.
Она медленно села. Перед ней простиралась большая комната с концентрическими цветными кольцами. В середине стоял помост с двумя молчаливыми фигурами.
– Что это я здесь разлеглась? И зачем ты дал мне заснуть? Мы не поможем этим двум, если будем дрыхнуть.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – После ее нетерпеливого кивка Ханс Ребка сказал: – Тебе надо немного переждать. Расскажи последнее, что помнишь.
– Ну, я сказала, что я хочу пройти через кольца, чтобы вытащить Луиса Ненду и Атвар Х'сиал, а ты отговаривал меня. Потом я уже готова была заступить… – Внезапно она замолчала. – Я была на краю желтого кольца, а сейчас мы в десяти шагах от него. Что произошло? Я отключилась?
– Более того. – Лицо его было серьезным. – Ты не помнишь, что прошла желтое, потом зеленое и вступила на фиолетовое?
– Не помню. Я этого не делала. Я начала только минуту назад. Успела только войти в желтую зону, а затем… – Она уставилась на него. – Ты хочешь сказать…
– Минуту назад, говоришь, отключилась? Только не здесь. Ты прошла половину пути до помоста, как вдруг твой голос стал смущенным и мечтательным, а затем ты села на пол. Потом легла и перестала говорить. Это произошло не одну минуту, а три часа назад. И почти все это время ты была без сознания.
– И ты пошел за мной, чтобы вытащить? Это же сумасшествие. Ты тоже мог отключиться.
– Я не заходил так глубоко. И не собирался. Нечто похожее мне уже приходилось видеть раньше, а ты писала об этом в своем каталоге артефактов. Именно твое утверждение, что мы внутри артефакта Строителей, подсказало мне, в чем здесь дело.
– Потеря сознания? Но ведь этого никогда…
– Не сознания. Потеря памяти. Именно это происходит с людьми, исследующими Парадокс, правда, там последствия гораздо хуже. У тебя выпало лишь несколько часов. Оттуда же выходят с начисто стертой памятью. Я видел людей, проникавших туда и вернувшихся, – они делались беспомощнее новорожденного младенца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
