— Однако в противном случае времени на исследования у нас уже не остается, — продолжил ее слова Эландер. — Трудно себе представить, чтобы Морские Звезды брали пленников.
Вздохнув, Сол откинулась в кресле. Несмотря на совершенные бионастройки и точное управление гормональной средой, ее организм все же испытывал действие стресса.
Обойдя кресло, Питер принялся массировать плечи Сол.
— Питер! Мне не хочется умирать…
— Поучись у Эксфорда — наделай собственных копий и оставь все свои записи в хранилище. И закопай их как можно глубже.
Тут лицо ее приняло довольно странное выражение.
— Зачем? Если ни одна постройка, оставшаяся после нас, не смогла пережить их атак, — возразила она Питеру, — если на нашей стороне будут стоять только Дары, которые не способны защитить даже самих себя?!
Он промолчал.
— Знаю: в последний перед катастрофой момент нельзя взваливать ни на кого собственную надежду на счастливое спасение, — продолжала Сол. — Однако ничего не могу с собой поделать. И просто не могу поверить, что человечеству грозит… — Она помедлила, собираясь с мыслями, потом закончила: — Может вдруг исчезнуть навсегда.
— А что, если мы все «уже мертвые», — сухо поинтересовался Эландер, — просто еще не осознали этого?
Сол освободилась из рук Питера и повернулась в кресле так, чтобы видеть его. Выражение ее лица стремительно поменялось — вместо наивно-вопросительного на нем появилось немое изумление.
— Ну почему из всех людей, с которыми я могла бы провести эти последние дни, — проговорила она, уставившись в пол, — почему мне досталось счастье быть рядом с таким жалким ничтожеством?
— Сол, ты уже спрашивала меня об этом. — В голосе Питера не было ни тени юмора. Напротив, в нем прозвучало страшноватое понимание безысходности ситуации, в которой все они оказались. — Вероятная причина — сходство наших с тобой проблем.
Она пренебрежительно фыркнула:
— Ничтожество обожает компанию. Не это ли причина?
Отвернувшись, он снова углубился в схемы.
— Как думаешь, сколько у нас осталось времени? — после минутного раздумья прозвучал вопрос Питера.
— До конца миссии или до нашего конца?
— Полагаю, и того, и другого.
— Ну, если Тор не поменяла расписание, мы убываем через двадцать пять часов. И если нашему плану не суждено сработать, Морские Звезды будут здесь дня через три.
В ее голосе прозвучали неуверенность и страх. Впрочем, Питер не мог предложить в ободрение ровно ничего — уверенности не было и в нем самом. Все, что пришло ему в голову, — это цитата из Эксфорда: «Лучше бежать навстречу собственной смерти, чем убегать от нее».
Сейчас, в мрачной тишине рубки, он готов был принять это без оговорок — почти как истину.
1.2.5
На орбите находилось всего десять башен; все они соединялись друг с другом при помощи сверхпрочных и одновременно сверхпроводящих конструкций. Поначалу Лючия ловила себя на ощущении, что исследует их с опаской, обостренно воспринимая собственное физическое и умственное несовершенство в сравнении с удивительными творениями пришельцев. Однако чем ближе узнавала она эти объекты, тем меньше оставалось поводов для подобных переживаний.
Поначалу продвижение шло несколько замедленными темпами — вследствие огромных размеров всей конструкции — и развивалось строго по мере ее физического перемещения от одной башни к другой. Затем, когда знакомство с Дарами стало еще более близким, возвращаться к уже обследованным башням оказалось проще, и вскоре Лючия научилась легко переключаться с одного объекта на другой, почти инстинктивно. Достаточно мысленно представить нужную башню, как путь к ней выстраивался сам собой. Весь процесс вряд ли занимал больше нескольких наносекунд.
Каждая из загадочных инсталляций имела собственное, вполне определенное назначение. Первая башня служила «Залом Науки» — здесь пришельцами были оставлены сокровенные теоремы, наделявшие примитивные создания истинными знаниями о мире. Вторая башня заключала в себе сопутствующие теоремам экспериментальные данные, установки и материалы для их более глубокого освоения. Библиотека Третьей башни включала огромные информационные массивы — базу знаний, для изучения которой потребовалась бы тысяча лет, будь у кого-то такой случай. Галерея, место которой нашлось в Девятой башне, демонстрировала посетителю художественный образ того, насколько многообразна галактика — так же, как это делалось на Земле. В Четвертой башне находился Медицинский Центр, предоставлявший коллекцию средств лечения и диагностики, будто специально созданных с учетом нюансов человеческой анатомии, хотя иногда средства эти явно тяготели к погружению в особенности строения иных существ — Юлов. В Десятой башне располагалась Темная Комната, глубины которой Лючия покинула недавно и возвращаться куда пока не собиралась — хотя сама испытала там ощущение полного покоя. В Шестой башне обретался Сухой Док, куда помещали для ремонта пространственные прорезатели, а сами Дары — так назвали искусственный мозг, управлявший всем комплексом, — занимали Седьмую башню. Пятая башня являлась Хабом, или порталом мгновенной коммуникации — комнатой, где имелось десять дверей, за каждой из которых открывался путь к одной из составляющих Дары частей.
— Почему дверей именно десять? — изумилась она своему открытию. — Ведь и девяти достаточно, чтобы иметь доступ к другим башням.
Задавшись изучением этой аномалии, Лючия быстро выяснила, что одна из дверей вела сама к себе, возвращая вошедшего обратно в Хаб. Вспомнились ей и слова Роба Сингха, толковавшего о «глюках» в этом творении пришельцев — так что Лючия представила себе эту особенность как ошибку или как свидетельство несовершенства создателей удивительных Даров.
Кстати, пока шло исследование, искусственный разум Даров не проявлял желания заговорить с ней, несмотря на все попытки Лючии задать ему вопросы. Никто, однако, не чинил и препятствий, а более простые конструкции, казалось, только и ждали случая, чтобы выполнить все ее команды. Видеть артефакты пришельцев изнутри — поистине фантастическое ощущение. Казалось, будто она физически вошла в Дары и сама стала частью общего и целого — фланируя мысленно здесь и там, обследуя и исследуя всякий, самый незначительный аспект их содержимого. По мере того как ее взгляд перемещался от одной отдельной структуры к другой, Лючия постепенно осознавала, что на самом деле Дары организованы совсем не так просто, как это представлялось извне. К примеру, Медицинский Центр открыл ей способ создания еще одного И-костюма — взамен демонстрационного образца, отданного в свое время Клео Сэмсон, руководителю миссии «Расмус-сен». Более того, размеры этого второго костюма теперь могли быть настроены практически на любого. Само по себе это уже открывало возможности, казавшиеся Лючии исключительно интересными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
