— Оба поединщика здесь? — посмотрев сначала на меня, а затем на Ральфа, спросил один из закованных в белую бронь воинов — служащих арены, видимо назначенный распорядителем нашей дуэли. Так как, дождавшись наших подтверждающих кивков, он решительно произнёс: — Тогда начнём!
Началось всё понятно с предложения нам примириться. Забыть обиды, извиниться, пожать друг другу руки и распив на двоих чашу вина — разойтись.
Это, само собой, не прокатило. Примиряться не желали ни ди Марсио, ни я… И тогда вперёд выступили наши секунданты, с повторением условий дуэли. Подтверждая и заверяя достигнутые договорённости. А затем, когда они закончили, важный чинуша из магистрата откашлялся, бумагу, что сжимал в правой руке развернул и зачитал разрешение на проведение боя насмерть меж Ральфом ди Марсио виконтом Жалье и сэром Кэрриданом ди Стайни, рыцарем Империи и паладином Святой Церкви.
На том пустая болтовня и закончилась. Началась проверка дуэлянтов… Служащие арены нас, поставленных друг против друга, быстро избавили от оружия, проверили на предмет наличия иных, сокрытых под одеждой орудий смертоубийства, помогли камзолы снять и рукава рубах до локтей закатать. Отступили. И за нас взялся Одарённый третьей ступени посвящения в стихии Огня. Мастер. Сначала потребовавший ему все наши побрякушки сдать, а затем, когда мы выполнили это его требование, благодушно предложивший нам самим признаться в использовании магических эффекторов усиления тела, ежели таковые имеются. Ну и после всего, сотворил небольшую перламутровую сферу — так называемую сферу Ллорэ, улавливающую самые тончайшие стихиальные эманации. И погоняв этот переливающийся шарик вокруг нас, проверил на предмет наличия каких-либо пассивных магических воздействий, типа Рун Ускорения или чего-то в этом роде.
После мага пришёл черёд алхимика. Который управился с соответствующей проверкой гораздо быстрее. Явно скучающий пожилой служитель колбы и реторты просто сунул нам каждому по шестигранной костяной пластинке и попросил на них плюнуть. А затем на мою, чуть тронутую зеленцой, в отличии от Ральфовой, не изменившей свой цвет, ещё из вытащенной из небольшой поясной сумки скляницы какой-то белёсой и тягучей жидкости капнул. И задумчиво пожевал губами.
— Обнаружили что-то из запрещенных усиливающих средств, Хоран? — немедля спросил у него распорядитель.
— Да нет, — покачал головой алхимик. И, покосившись на меня, усмехнулся: — Скорее из ослабляющих… Дикая смесь «Искристого льда» и спиритуса ещё не полностью разложилась организмом…
Ральф услышав это, криво заухмылялся. Сочтя видимо, что это я, перетрухав, пытался с помощью вина и дури задушить свой страх перед предстоящим поединком. А я ответил ему мрачным взглядом, не став в ошибке разуверять.
Ну и, наконец, пришёл черёд того, что я больше всего боялся… К нам приблизился святой отец…
Но обошлось. Без полноценной проверки на сношения с нечистью. Священнослужитель из ордена «Несущих Свет» просто взял, да молитву прочёл. А напоследок поднял засиявшие белым светом длани и применил на нас святое благословение, рассеивающее всякую пакость вроде прямых и отложенных проклятий и непотребных тёмных усилений. А затем, пожелал брату-паладину удачи и был таков!
Проверка закончилась. И нам предоставили последний шанс примириться. Для чего все в стороны подались, расступились. Оставили меня и Ральфа одних — с глазу на глаз перемолвиться.
Но это была глупая затея, как по мне. Не для того люди с поединком до смерти затеваются, чтоб в последний миг от него отказываться. Я так и разговаривать с ди Марсио не намеревался… А вот он, оказывается, желал пообщаться напоследок… Потому как приблизился и негромко бросил с улыбочкой:
— Ничего личного, ди Стайни. Только деньги…
— Вот как? — хмыкнул я, растерявшись.
— Именно так, — подтвердил Ральф.
А я опомнился. И подумав, что мне не помешает узнать, что ж за вражина такой заказал мою смерть столичному бретёру, быстро спросил у виконта:
— А не просветишь ли тогда, от кого тебе поступил заказ на меня? От твоего дохлого дружка Клива?
— Нет, ди Стайни, ты не угадал, — со всё той же самоуверенной ухмылочкой, покачал головой Ральф. — Клив сам, по сути, подсадной уткой был… Через что и пострадал. — И подмигнув, заявил: — А кто тебя заказал… Да всех и не перечесть!
— Да ладно! — сделал я вид, что не поверил ди Марсио.
— Точно тебе говорю! — хохотнул он. И, хлопнув от избытка чувств в ладоши, возбуждённо проговорил-поделился: — Я ведь, как только ты объявился в столице с младшей ди Мэнс, сразу смекнул, что на этом можно поднять приличные деньги! Проехался тут же по её воздыхателям, и веришь ли, нет — почти полтораста тысяч золотом с них собрал! На твоё изведение!
Я глухо выругался, потрясённо глядя на сияющего виконта. А тот, вновь подмигнув, повторился с ухмылкой: — Так что ничего личного ди Стайни — только деньги!
— Однако одного ты не учёл. Того что в ином мире деньги тебе будут без надобности… — опомнившись, хмуро буркнул я, не желая оставлять последнее слово за врагом.
— Зря хорохоришься — шансов у тебя против меня нет, — покровительственно улыбнулся Ральф. И, развернувшись, направился к своему краю арены.
Я последовал его примеру, нагнетая ярость и готовясь к неизбежной схватке. Которая, чувствую, будет крайне короткой… Ведь поводом для дуэли стали не чувства и желание наказать или поглумиться над слабым противником, а внушительный барыш… Так что нет, рассусоливать виконт не станет, попытается сразу же закончить дуэль.
Пока мы расходились, арена очистилась от лишних людей. На белом песке помимо нас остались стоять лишь распорядитель дуэли, да два его помощника. Которые, впрочем тоже не задержались. Удостоверились только, что и я и виконт встали точно в центре небольших, начертанных на песке кругов, вручили нам абсолютно одинаковые рапиры и короткие кинжалы и быстренько убрались.
— Поединок до смерти! — торжественно провозгласил распорядитель дуэли, едва все приготовления были закончены. И махнул рукой.
— Фу-у-х-х… — негромко прошуршал взметнувшийся ввысь песок и тут же посыпался вниз. А меня и виконта в небольшие прозрачно-голубые сферы заключило… Не сжимающиеся, к счастью.
Гулко ударил колокол, мгновенно заставив притихнуть собравшихся в зале людей. Засветились — занялись синим пламенем руны на кольце чёрной бронзы. И угрожающе загудело медленно поднимающееся над ним прозрачное марево, словно бы от нагретого воздуха. «Неодолимая стена Воздуха», во всей красе… Едва видимая и кажущаяся такой ненастоящей эфемерно-зыбкая преграда… И, тем не менее, реально непреодолимая для любого живого существа. Да что говорить если даже камень не проскочит сквозь неё не превратившись в песок! Из-за этого собственно арена Броссури и зовётся — смертельной…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
