– Помоги!
Вдвоем поднимаем тяжеленное ядро, заряжаем, выстрел! Мы работали как заведенные. Я делал тонкую работу – насыпал порох, забивал пыж, вместе заряжали ядро и наводили пушку. Выстрелы с нашей башни грохотали часто. Шум битвы стал стихать, враги откатились от города. Я присел на лафет, руки тряслись от напряжения, по закопченному лицу градом катился пот, оставляя светлые полоски. Отбили. Опустошенный пережитым сражением, я долго сидел, не в силах подняться. Постепенно пришел в себя и спустился вниз. На стенах остались только дозорные. У стены уже сложили убитых. Рядом с воеводой и князем стояли воины и ополченцы. Князь распределял десятки на наиболее слабые участки стены, где убитых было больше всего. Худо, что воинов было не так много. В голове уже несколько дней бродили мысли – что можно придумать, чтобы сокрушить врага. Думаю, у противника силы тоже убывали, потери он нес серьезные, в атаке на защищенную крепость на одного убитого в крепости приходилось не менее трех-четырех убитых нападающих. Что-то подспудно вертелось в голове из далекого будущего. Я побежал на торг – он был пуст. Хватая за руки пробегающих прохожих, я стал допытываться, где живут купцы, торгующие шелком. Наконец один пробегающий мимо указал на дом в стороне. На стук вышел хозяин в грязной и кое-где рваной одежде – видно, тоже воевал на стене. Не очень приветливо буркнул:
– Чего тебе?
– Ты лавочник, что торгует шелком?
– Да в себе ли ты, враг кругом, какая торговля?
Он повернулся, собираясь уходить. Я схватил его за руку:
– Выручай, я лекарь, мне на дело надо, не одежды шить.
Лавочник повернулся ко мне. Всмотрелся в лицо:
– Да, вроде на лекаря похож.
Я после боя был, наверное, еще с более грязным лицом, чем у него.
– Ладно, пошли.
Мы пошли к торгу. Лавочник – звали его Евстафий – открыл лавку, и мы зашли в полутемное помещение.
– Выбирай, тебе какого цвета надо?
– Да мне ж не красоваться, а впрочем, есть белый?
– Есть, сколько брать будешь.
Я задумался:
– Давай двадцать аршин. Сколько с меня?
Лавочник усмехнулся:
– Ежели город возьмут, то уже нисколько, если на доброе дело, для защиты, тоже ничего не возьму. Наслышан я ужо о тебе.
Горячо поблагодарив, я побежал с материалом домой. Коротко поздоровавшись, я быстро, давясь, похлебал щей и выскочил во двор. Собрал дворовых девок и объяснил, что и как надо делать. Затем поговорил с мужиками, объяснил их часть работы, а также послал Прохора искать длинную, около полутора – двух сотен аршин веревку.
Сам же направился в недалекую кузницу, оттуда раздавался перестук молотков. Кузнец с подмастерьями ремонтировал оружие – копья, сабли, щиты, что грудой лежали у наковальни.
Узнав меня, улыбнулся, отложил молоток в сторону. Мускулистое тело без признаков жира блестело от пота.
– С чем пожаловал, дорогой гость?
– Хочу заказать одну штучку, – я нарисовал прутиком на песке чертеж размером в пол-локтя.
– Да, немудреная вещь, если не торопишься, обожди, сейчас и сделаем.
– Мне много надо – пять-шесть десятков.
– Зачем столько?
– Ворога отгонять.
– Не смогу столько, тут на полночи работы, – поскреб в затылке. – Сходи к соседу, тоже кузнец, тебя малой мой проводит, три десятка к вечеру будут, не сумневайся, за остальное не обессудь – вечером за оружием ратники придут.
– Ладно, и на том спасибо.
Я обошел еще трех кузнецов, всем заказал одинаковые изделия, и чем больше, тем лучше. Расплатиться обещал щедро, однако, узнав, что вещицы мои для обороны от супостата, кузнецы пообещали взять деньги только за железо, не за работу.
– Извиняй, лекарь, дорогое железо, сами крицы покупаем.
Вернувшись домой, я застал все женское население за шитьем.
– Скоро закончим, батюшка-хозяин.
Я попробовал шов на разрыв, подергав руками, – прочно. Халтурить здесь еще не научились. После ужина я собрал свое изделие – все домочадцы собрались поглазеть – не спятил ли с ума хозяин, но я прогнал всех.
– Прохор, запрягай возок, поехали к воеводе.
Нашли мы воеводу – Онисима Пафнутьевича, – как я и ожидал, у городских стен.
– Чего стряслось, лекарь?
Как мог, я объяснил. Долго не мог уразуметь воевода моей придумки, однако, когда понял, крякнул.
– Хорошо, пробуй, мы с воинами посмотрим да подсобим ежели чего.
Объехав кузнецов, я собрал в плетеную ивовую корзину железные штуковины, в общей сложности набралось около сотни. Прикинул на руке вес – многовато. Отобрал пару лучших, положил под сиденье и сказал Прохору:
– Едем домой.
Разобрав во дворе хитрую штуковину, забрав веревку, закинул все это в возок и кое-как примостился сам.
На торгу, пустынном в этот час, стояли с краю воевода и десяток ратников. Я объяснил, что это вроде воздушного змея, который некоторые запускали в детстве, и я хочу на нем полететь. Ратники растерянно переглянулись – никак ополоумел лекарь.
Привязавшись веревкой к деревянным шестам, я сказал Прохору гнать возок по площади в сторону лагеря противника, а затем стравливать длинную веревку, которую мы привязали к возку. По трехкратному моему рывку за веревку тащить меня вниз.
– Ой, барин, боязно, расшибетесь!
– Трем смертям не бывать, а одной не миновать!
Я перекрестился, в животе было пусто, сердце стучало. Страшновато. Не парашютист я и не парапланерист, опыта не было. Ладно, будь что будет. По моей команде воины взялись за деревянные шесты змея, и когда Прохор рванул на возке, побежали за мной, поддерживая. В начале разбега я думал – только бы не споткнуться. Над головой качалась во все стороны ивовая корзина с железными стрелками, что сделали кузнецы. Смеркалось, очертания домов и городской стены уже были смутными.
Скорость была уже приличная, я начал не поспевать за скачущей лошадью, вспомнив птиц, поджал ноги. Начался взлет, ратники в своих кольчугах давно стояли, глядя на меня снизу. Высота набиралась быстро, однако мотало под змеем изрядно. С запоздалым испугом я увидел надвигающуюся в темноте надвратную башню. Газу бы, да ручку на себя, так нет ничего. Пронесло! Я прошел в нескольких локтях над башней, беззвучно, как летучая мышь. Впервые в жизни я парил в воздухе силой своего разума. Хотелось петь, но вовремя вспомнилось о противнике. Высота была еще слишком мала, и любой, поднявший голову в небо, был бы несказанно удивлен, а ежели придет в голову стрельнуть из лука?
Собьют как коршуна. Осмотрелся, внизу было темно, лишь метрах в двухстах впереди светились костры воинского стана. По моим прикидкам, высота была метров двести – двести пятьдесят, тут болтало еще больше. Я почти отчетливо слышал голоса противника, видел его костры, белеющие пятна шатров. Пора! Я залез рукой в корзину, достал пучок коротких железных стрел, по виду – почти арбалетных болтов – швырнул вниз. Еще раз, и еще. Секунду ничего не происходило, и вдруг снизу раздались крики боли и ужаса, люди вокруг костров вскочили, схватив оружие, и метались, не понимая, где враг, почему падают соседи с арбалетными болтами в головах. Суматоха была изрядная. Один из пучков стрел я попробовал бросить на шатер. Корзина быстро опустела, не грузовик ведь, для начала я взял лишь половину стрелок, откованных кузнецами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
