в максимально короткий срок»[233]. Сам Павленко в заявлении о помиловании патетически писал: «Благодаря моей натуры любви к строительству и сознания, что созидательный труд — главное, я сам день и ночь работал и заставлял своих приближенных и не ставил задачу хищения крупных сумм и быть тунеядцем…»[234]
Действительно, имеющиеся документы позволяют говорить, что Павленко и его помощники справлялись с управлением многочисленными объектами корпорации. Павленко был хорошим организатором, знал строительное дело и относился к своему предприятию с интересом реального хозяина. Как рассказал следствию Ю. Б. Константинов, «в начале февраля (1949 года. — Авт.) Павленко возвратился из Москвы, собрал весь руководящий состав и начал с ними проводить занятия по вопросу, как нужно заключать договора с хозяйственными организациями и иметь прибыли от производимых работ»[235]. В Москве он приобретал технические справочники по строительству[236].
Защищая свои позиции на допросах, Павленко демонстрировал знание законов об организации подрядных строительных работ. В частности, он ссылался на основополагающее постановление СНК СССР «Об улучшении проектного и сметного дела и об упорядочении финансирования строительства» от 26 февраля 1938 года[237]. Этот документ, действовавший в течение нескольких десятилетий, содержал общие положения и конкретные указания об оформлении подрядов, их реализации, взаимодействии заказчиков, подрядчиков, субподрядчиков, контролирующих банков и т. д. Частью постановления была инструкция по составлению проектов и смет по промышленному строительству, правила финансирования строительства Промышленным банком, правила подрядных договоров по строительству и типовые подрядные договоры. Именно этими документами руководствовались строительные организации страны, включая организацию Павленко.
В силу ограниченности интереса следствия к сугубо производственным вопросам трудно судить, насколько квалифицированными специалистами-дорожниками были Павленко и его сотрудники. Лишь один случай из этого ряда заинтересовал следователей, да и то потому, что его можно было трактовать как свидетельство хищений государственных средств. В начале 1950 года на строительстве дороги для треста «Западшахтострой» Павленко предложил использовать без ухудшения качества вместо щебеночного покрытия (щебень был в дефиците) покрытие из грубоколотого камня. Это позволяло получить значительную экономию как в стоимости, так и в сроках строительства. В соответствии с действующими инструкциями работники Министерства угольной промышленности СССР официально провели это нововведение как рационализаторское предложение с соответствующей оплатой более 300 тыс. руб.[238]
Правда, и здесь мы в очередной раз сталкиваемся с разными трактовками одного факта. Работники Министерства угольной промышленности настаивали на том, что предложение Павленко действительно заслуживало вознаграждения. Допрошенный в феврале 1953 года в качестве свидетеля, начальник главка шахтного строительства этого министерства, несмотря на давление следователя, твердо заявил: «Предложение Павленко о замене щебеночного покрытия шоссейной дороги Владимир-Волынский — Порицкие шахты на более дешевое из грубоколотого камня, конечно, не является рационализаторским, так как ничего нового, неизвестного ранее, в этом предложении не было. Однако его предложение изменило конструкцию дороги, упростило и удешевило строительство без ущерба для качества, и поэтому оно подпадает под соответствующий пункт постановления СНК СССР от 18 февраля 1938 года, предусматривающее возмещение подрядчику разницы в стоимости между первоначальной сметной стоимостью и стоимостью по измененному проекту»[239]. Следствие и суд предпочли квалифицировать этот факт как обман, подлог и в конечном счете хищение государственных средств[240].
Следуя обвинительному уклону, следователи и трибунал искали и без труда находили различные негативные факты в деятельности УВС. Так, важным условием существования организации, судя по обвинительным материалам, была неуплата налогов государству. Правда, полной ясности в этом вопросе не было. Суд не вменял Павленко в вину неуплату налогов с прибылей самой организации. Из этого можно предположить, что такие налоги уплачивались. В приговоре суда говорилось, что в организации «при выплате зарплаты рабочим удерживали с них и присваивали крупные денежные суммы под видом подоходного налога, взносов по государственным займам и налогам за бездетность. Присваивались значительные суммы денежных средств, подлежащих отчислениям по социальному страхованию». Трибунал счел, что таким способом было похищено 3 млн руб.[241]
Сама округлость этой цифры свидетельствовала об отсутствии полной ясности в вопросе. Судя по формуле приговора, речь шла скорее о двойной бухгалтерии, серых схемах выплаты зарплат, позволявших недоплачивать государству налоги, но не уклоняться от них полностью[242]. Сам Павленко заявлял следователю на вопрос о налогах так: «Кроме подоходного налога и культсбора с рабочих и служащих никаких отчислений организация в доход государства не делала»[243]. Это заявление еще больше запутывает ситуацию. Павленко фактически признавался в неуплате налогов с прибылей организации, но суд не поставил ему это в вину.
Следствие выявило, что в организации Павленко достаточно широко применялись разного рода приписки, позволявшие получать оплату за работы, которые не были реально выполнены. В ряде случаев присваивались деньги, выделенные заказчиком на строительство временных сооружений[244]. Этот вид работ было трудно проконтролировать, что создавало условия для злоупотреблений. За взятки в отчеты УВС приписывались работы, которые на самом деле выполняли другие организации[245]. Завышались объемы и стоимость работ. Например, в 1949 году в Кременце, где камень добывали на месте в 5–8 километрах от строительной площадки, в документы вписывались затраты за транспортировку на расстояние 30–40 километров. Этот прием использовался и на других площадках[246].
Следствие утверждало, что, по признанию арестованных руководителей организации, за счет завышения объема работ и фактической стоимости материалов у заказчиков незаконно было получено свыше 2 млн руб.[247] Очевидно, что вывести такие показатели на основании реальных данных было бы затруднительно, поэтому следствие ссылалось на протоколы допросов[248]. Независимо от верности приведенной очень значительной цифры, можно не сомневаться, что в организации Павленко действительно занимались приписками. Приписки вообще были распространенным явлением в советской экономике. Нередко они принимали огромные размеры и заканчивались громкими скандалами, самый известный из которых — хлопковый — разразился на излете советской власти[249].
В общем, во многих отношениях корпорацию Павленко можно считать достаточно типичным советским предприятием. Выполнение планов и заданий, получение прибыли достигалось в ней не только за счет реальных трудовых усилий, но и при помощи различных серых схем, включая большие или меньшие по размерам приписки. Несмотря на фиктивный характер, организация и ее руководители сталкивались с трудностями ведения хозяйственной деятельности, которые испытывали легальные государственные предприятия. В числе первостепенных была проблема квалифицированной и стабильной рабочей силы.
Рабочие и организация труда
