— А еще лучше, — продолжала Анница, — оставайся у нас, Настя, сама знаешь какая тут охрана!
— И то верно! — согласилась Василиса Петровна, — Может и правда?
Настя обняла Анницу.
— Спасибо, золовушка ты моя родненькая, подружка милая, наверно, знаешь, соглашусь! Мне и до татар без Филиппа в вашем доме страшно оставаться было, а сейчас и подавно! Но сегодня все равно вернуться надо, вещи, платья собрать — как же я без всего, — а завтра…
— Никаких завтра! — решительно возразила Анница. — Прямо сейчас поедем и все привезем! А не то я совсем разучусь за зиму верхом ездить!
Анница велела седлать своего любимого черного коня Витязя, запрягать сани, да подавать кибитку в которой приехали Настя с матерью. Она приказала Климу усилить в Медведевке охрану, и дать ей двух вооруженных людей для сопровождения Настеньки в Бартеневку и обратно, потому что она приехала лишь с одним кучером кибитки, который должен был отвезти в Картымазовку Василису Петровну.
Спустя полчаса маленький караван покинул Медведевку.
Впереди на своем черном коне гарцевала Анница, в зимнем отороченном собольим мехом черном костюме с колчаном за спиной, за ней, чуть отстав, два вооруженных молодых человека верхом — 19-летний Кузя Ефремов и 20-летний Юрок Копна, следом запряженные тройкой лошадей открытые прогулочные сани с бубенцами, устланные медвежьими шкурами, в которых должна отправиться в Бартеневку за вещами Настенька, а управлял ими Никола, (на смотровой вышке в это время находился его рассудительный батюшка Епифаний) и замыкал шествие зимний крытый возок, в котором ехали Настенька с матерью.
У брода через Угру, где проходила граница земель Медведева и Картымазова все остановились, Настенька простилась с матерью и пересела в сани, укутавшись шкурами.
Возок направился в Картымазовку, а всадники перестроились готовясь пересечь реку. Они неторопливо спустились по накатанной дороге к замерзшей воде и двинулись по льду там где летом был столь хорошо знакомый им с детства брод.
Теперь впереди находились Юрок и Кузя, за ними сани с Настенькой, а рядом Анница верхом, весело переговариваясь с золовкой под звон бубенцов.
На самой середине Угры все и случилось.
Впоследствии Анница сотни раз пыталась подробно восстановить ход последующих событий, чтобы понять, кто, что не так сделал, и где была совершена первая ошибка, но эти события развивались настолько быстро, притом многократно ускоряясь с каждой секундой, что полностью восстановить картину происшедшего ей так никогда и не удалось.
Она лишь хорошо помнила, что когда их маленький кортеж ступил на лед, берег по ту сторону реки выглядел совершенно пустынным. С привычным, привитым еще в детстве покойным отцом, вниманием, Анница огляделась по сторонам — сперва, проводив взглядом скрывающийся в лесу возок с Василисой Петровной, потом глянула назад, откуда они приехали, а потом перевела взгляд на противоположный берег, куда они направлялись, и не увидела там ничего, кроме наметенного за ночь высокого сугроба.
Ну откуда ж ей было знать, что как раз за этим сугробом на берегу и укрывались пятеро татарских всадников, невысоких и на низкорослых лошадках, а в заснеженной рощице чуть в стороне и поодаль — еще десяток. Они спрятались там, заслышав издали звон бубенцов еще до того, как весь кортеж выехал из лесу на луг, где находился брод, и теперь, затаившись, по команде Саида ждали, чтобы выяснить что это за знатная особа катит в богатых санях с бубенцами по московскому берегу прямо к тому броду, который им предстояло обследовать.
Так или иначе, как только сани с Настенькой достигли середины реки, татары появились на льду столь внезапно и так близко, что никто не успел ничего понять.
Нет, нет, справедливости ради следует сказать, — и Анница это хорошо помнила, — что татары не обнажили оружия первыми. Они лишь с гиканьем и воплями вынырнули внезапно из сугроба на берегу в десяти шагах перед Кузей и Юрком, которые от неожиданности натянули поводья, отчего их кони, испуганные внезапными криками и мчащимся прямо на них отрядом, заскользили копытами по льду, а затем лошадь Кузи упала, и юноша оказался придавленным.
Все дальнейшее Анница помнила отдельными урывками, как бы не связанными между собой…
Вот Юрок, оставшись один перед пятеркой мчавшихся на него всадников, выхватил саблю и закричал «Анна Алексеевна, назад! Я задержу их!»…
Вот Никола, увидев впереди татар, тоже резко натянул вожжи отчего вся тройка лошадей поднялась на дыбы а сани перевернулись, едва не переломив оглоблей ноги коню Анницы, который резко шарахнулся в сторону…
… А потом Никола, вываливается на лед и, схватив в охапку Настеньку, пытается вытащить ее из саней.
…Тем временем пятерка татарских всадников молниеносно приближается, и Юрок смело бросается в их гущу с обнаженной саблей…
…Некоторое время происходит какое-то замешательство, ничего не видно, кроме вертящихся на месте всадников, потом они сразу расступаются, а Юрок уже лежит на льду весь в крови…
…Тут Анница замечает, что теперь и у татар обнажено оружие…
Следующий момент она запомнила очень хорошо, потому что он оказался решающим…
Никола уже вытащил Настеньку из саней, они бегут к Аннице, и она понимает, что это правильно — сейчас она подхватит Настю к себе на коня — Витязь выдержит, — и пока мальчики задержат татар, они отступят в Медведевку, спасутся сами и пришлют помощь…
Но тут Анница вдруг видит, как один из всадников медленно-медленно, как это бывает лишь во сне, отстегивает от седла аркан, ловко замахивается им, аркан летит и попадает точно на голову Николы, затягиваясь на его шее, и Никола начинает ронять на лед Настеньку, а Анница никак не успевает доехать до них, ей остается еще с десяток саженей, и вот тогда-то она принимает решение, которое определило весь дальнейший ход событий.
Привычным движением Анница выхватила из колчана за спиной лук вместе со стрелой и через долю секунды стрела уже глубоко вонзилась в голову метнувшего аркан всадника, в то место, где раньше у него был правый глаз и вышла окровавленным наконечником из его затылка.
А дальше все происходило еще быстрее и воспоминания об этом становятся похожими на цветные мелкие лоскутки…
… Никола хрипя растягивает петлю…
… Настенька пытается встать на ноги…
… Татары в легкой нерешительности останавливаются, увидев гибель товарища, но тут же с воем бросаются вперед на Анницу.
… Теперь ей приходится действовать очень быстро потому что сабли у нее нет, и она остается наедине с четырьмя мчащимися на нее противниками, а расстояние между ними ужасающе сокращается…
… Пять раз она с огромной скоростью повторяет одно и то же молниеносное движение — выхватывает из-за плеча стрелу, безошибочно точно вставляет ее в тетиву, мгновенно натягивает ее, долю секунды прицеливается, стреляет и снова… и снова… и снова…
Пятый ордынец даже успел замахнуться саблей, но стрела прошила его горло, когда он был прямо перед Анницей, так что его кровь брызнула ей прямо в лицо и попала в глаза, а когда она протерла их рукавом, то с ужасом увидела, что по берегу к реке спускаются еще десять всадников…
… Никола, держась за горло, хрипит и кашляет, сидя на льду…
…Кузя выбрался из-под упавшей лошади и тащит к берегу окровавленного Юрка…
… Настенька, растерянно оглядываясь по сторонам, пытается встать на ноги и снова падает…
— Сюда! — изо всех сил кричит Анница. — Все сюда! Ко мне!
… Новые всадники замешкались перед тем как ступить на лед, они не еще понимают, отчего погибли их товарищи, им мешают мечущиеся без всадников обезумевшие лошади, но Саид подает команду и они двигаются вперед…
… Еще четыре стрелы Анницы достигли своей цели и только пятая не смогла пробить кольчугу Саида…
… Настенька и Никола были уже совсем рядом…
… Анница привычно протянула руку за плечо и нащупала пустоту.
… Стрелы кончились.
…Шестеро татарских всадников, наконец, поняли в чем дело и выхватили свои луки…
… Теперь стрелы градом посыпались, на Анницу и она вдруг ощутила себя ужасающе одинокой, беспомощной и невероятно уставшей…
… Уклоняясь и находясь в непрерывном движении, чтобы затруднить стреляющим возможность хорошо прицелиться, она, из последних сил еще раз попыталась приблизиться к Настеньке, уже едва слышно шепча ей:
— Сюда, миленькая… Скорее… Ко мне…
… Но тут стрела угодила в ногу Витязя и конь рухнул на лед как подкошенный…
… Анница, падая, сильно ударилась коленом, покатилась по льду и от этого падения ею вдруг овладела слепая ярость…
… Она выхватила засапожный нож и, стиснув зубы, превозмогая боль в колене снова поползла к Настеньке.
