Зависаю, в общем, не могу отвести взгляд. И вообще, интересно, каков мужчина совсем внизу, если это не прикрыто волосами. Это…
– Не венец творения, понимаю.
Я все-таки вскидываю глаза. И тону в его потемневшем взгляде.
– Вы, девочки, устроены гораздо красивее. Но чем богаты.
Я нервно облизываюсь. Вадим бросает короткий взгляд вниз.
– Если передумала…
– Нет.
Это, оказывается, и в самом деле очень… как минимум, удобно. Когда не мешает ничего. Когда все гладко. Гладко, твердо, нежно. До всего можно дотянуться – губами, пальцами, языком. Для меня тоже нет запретных мест на его теле. Меня так накрывает и уносит процессом, что руку Вадима на своем плече я чувствую явно не сразу. После того, как его пальцы впиваются в кожу сильно.
Поднимаю голову.
– Вадим…
У него пьяный поплывший взгляд, и контрастом – все резко очертившееся на лице: скулы, челюсть, натянутые жилы на шее. Такой красивый на пике возбуждения.
– Еще пара секунд – и я набью тебе полный рот спермы.
Эта его запредельная откровенность меня не коробит. Она… она… Я не знаю. Но точно не против. А еще у меня сломался фильтр между головой и ртом. И мои слова такие же откровенные, как и его.
– Как ты хочешь кончить? Так?
– В тебя.
Я не успеваю ответить, как оказываюсь на спине. Вадим прижимается ко мне, трется откровенно внизу. Из него вырывается какой-то звук – смесь хриплого рыка и жалобного стона. А потом резко отстраняется. Он за презервативом, но я против. Тяну его за шею к себе.
– Ин-н-н-н-на… Я сейчас сдохну.
– Иди ко мне.
Он замирает. В глазах вопрос. Как бы ни был Вадим возбужден, но о главном помнит. И мне это в нем дико нравится.
– Я ничем не болею. Честно. Могу сдать анализы.
– Я тоже. Но…
– Я на таблетках.
Больше сказать ничего не успеваю. В одно резкое движение Вадим врубается в меня, утыкается лицом мне в шею.
– Что ж ты раньше молчала…
А я и не молчу. И Вадим не молчит. Мы вообще оба шумные. С шлепками, чпоканьем, стонами и вскриками. Громко и предельно откровенно. И мне это нравится.
Во взрослом-только-про-секс-мире есть свои плюсы. Определенно.
***
– Я спущусь вниз, в пекарню. Куплю чего-нибудь к кофе. Нам сейчас быстрых углеводов – самое оно. Для закрепления эффекта.
Вадим только что из душа, голубые джинсы, белая футболка. Такому мужчине больше ничего и не надо, чтобы разить направо и налево. Рефлексию по поводу только случившегося давлю в корне. Не сейчас. Не сейчас, я сказала! Просто киваю.
В душе меня уже почти не бесит гель для интимной гигиены. Зато оказался кстати. Моя одежда обнаруживается там же, где я ее вчера и оставила. Стараясь не смотреть на массажный стол, забираю вещи, одеваюсь.
Когда Вадим возвращается, в руках у него внушительный бумажный пакет.
– Ну как, все прошло успешно?
Пожимаю плечами.
– С чем я тут могла не справиться в твое отсутствие? Душ приняла, зубы почистила, оделась.
– И все?
– А что еще надо было сделать?
– Я зачем, по-твоему, уходил?
Смотрю на пакет в его руках. Разве не за этим?
Вадим демонстративно вздыхает, начинает наливать нам кофе.
– Вы же, девочки, существа нежные. И в квартире мужчины вам прямо никак не сделать то, что положено делать по утрам.
Я туплю долго. Уже и кофе на столе, и запах из открытого пакета выбрался совершенно чумовой. А потом до меня доходит. Да не может… Не может быть!
– Вадим! – шиплю возмущенно.
– Про фей и радугу в курсе. А про правильность утренней эвакуации кишечника тебе Будкин расскажет.
Я уже знаю, что Будкин – заведующий проктологическим отделением. Но это же не… Не повод такое говорить!
– Мы вообще-то завтракать собрались!
– Приятного аппетита, – Вадим пододвигает мне тарелку с выпечкой. – Просто кивни, что все ок.
После паузы я киваю и назло Вадиму впиваюсь зубами в теплое хрустящее тесто.
Я никогда и ни с кем не обсуждала такое. Ни с кем! А вот теперь с человеком, которого знаю два месяца…
О, этот чудный новый взрослый мир…
***
И начался у меня роман. Роман с брутальным хирургом, в разговоре прямом, как рельса, а в постели горячим, как лава. Роман только про секс.
Что же. И такое надо попробовать. В любом случае, все уже случилось. А откатывать назад я не готова. Без объяснения себе причин, потому что иначе скачусь в рефлексию, а оно мне не надо. У меня есть горячий привлекательный любовник, который топит за верность – что еще надо молодой свободной женщине в новом взрослом мире?
Вот-вот.
Правда… Правда, как обычно, по ходу возникли некоторые нюансы.
***
Мы с Кирюхой в мыле – у нас через неделю плановый, но очень масштабный апдейт всей информационной системы. Все бесконечно перепроверяем, уточняем, дергаем ребят из аутсорсинга. Во время очередного мозгового штурма ко мне в кабинет без стука вваливается Коновалов. Мы с Кириллом одновременно поднимаем головы от бумаг на столе. Кирюха смотрит на Вадима озадаченно, я – раздраженно.
Какого черта, Вадим?! Я к тебе в операционную не вваливаюсь! Мог хотя бы постучаться.
– Я… эмн… зайду попозже.
Кирилл в курсе, кто такой Коновалов. Скорее всего. Иначе его реакцию объяснить нельзя.
– Инна Леонидовна, я пока позвоню, уточню то, о чем мы говорили. Минут через десять вернусь с ответом.
Я киваю. Мы действительно уперлись в одно узкое место, и нам нужна дополнительная информация.
Коновалов стоит у двери в своей фирменной манере, с руками на груди. Кирилл с вежливой улыбкой просачивается мимо Вадима и закрывает за собой дверь.
– Кто это?!
– Тебя стучать не учили?!
Мы произносим это одновременно. Вадим дергает головой, упрямо выдвигает челюсть.
– Кто этот томный мачо?
Это Кирюха-то – томный мачо? Вот стоило парню свести прыщи и надеть костюм… Впрочем, Женька тоже высоко оценивает внешние качества Кирилла.
– Это мой сотрудник. Заместитель.
– А, это вместо того урода? Этот руки не распускает?
Так, что за опека? Думаешь, если я разок порыдала у тебя на груди, то тебе все можно? И вообще, у нас есть прекрасное слово «пока», которое не дает тебе никакого права лезть в мои дела, Вадим Эдуардович!
– Хороший парень, умница, прекрасный специалист.
Вадим не реагирует на эту похвалу Кириллу, включает свой фирменный покер-фейс. А ты зачем сюда явился вместе с покер-фейсом, родимый?
– Вадим, ты зачем здесь?
– Не рада мне?
– Вадим, – произношу с нажимом. – Я работаю – это раз. Два – у тебя нет никаких веских причин приходить в мой кабинет по служебным делам. А о наших с тобой личных взаимоотношениях я бы не хотела распространяться.
Русая бровь выразительно выгибается.
– Даже так?
– Только так.
– Стесняешься меня?
По тону понятно, что в этот вариант он не верит, спрашивает, чтобы зацепить меня, вывести на разговор и на эмоции. И ты туда же!
– Не стесняюсь. Но есть нюансы.
– Расскажи.
Выразительно смотрю на дверь за его спиной. Кирилл может в любой момент вернуться.
– Хорошо. Давай поговорим об этом позже. А сейчас я хотел сказать, что в субботу мы идем к Темирбаевым, – я не понимаю ни слова. Точнее, кто такие Темирбаевы, и что значит – мы? А Вадим снисходит до объяснений: – У их дочки день рождения. Целых десять месяцев. Я не то, чтобы крестный, это не в их традициях, но все равно почему-то и как-то причастен.
– Эмн… – только и получается произнести. А Вадим добивает:
– Нас пригласили. Ты же понимаешь – десять месяцев, важная дата. Не пойти нельзя.
Нас. Пригласили.
Получается, есть какие-то Темирбаевы, которые считают Вадим достаточно близким человеком, чтобы он мог быть на дне рождения их дочери. И эти люди знают о моем существовании в жизни Вадима. И приглашают НАС. Эта мысль меня шокирует. От полного нокаута меня спасает вернувшийся Кирилл.
Вадим отступает, делая приглашающий жест. И, когда Кирилл проходит в кабинет, бросает ему вслед:
