разновозрастных человек во главе с директором, пристально осматривающих засохшее дерьмо. Воздух почти ощутимо гудел от обилия магических конструктов внутри комнаты, а маго-зрение показывало какое-то безумное нагромождение заклинаний высшего порядка.
— … дов нет, но что-то тут про… — донёсся до них обрывок фразы.
Внимания на них не обратили и тощий с толстым поспешно выскочили на улицу, направившись в столовую.
— Это члены ордена демонологов… — пересохшим горлом произнёс Пак, когда они отошли от общаги метров на двести.
— Откуда знаешь? — выпал из раздумий Грин, не заметивший у них никаких эмблем.
— Так там был директор и его брат, а они демонологи! — аргументировал толстяк и с укором посмотрел на задумчивого парня: — Ты не заметил что ли? Плюс меня допрашивали как раз по этой теме и теперь всё сходиться…
— Что именно? — на всякий случай уточнил Грин.
— Они думают, что в твоей комнате проводили незаконный ритуал призыва демона!
— А ты разве не этого добивался? — неожиданно для самого себя поддел толстяка Моль.
— Да не, — почесал затылок и натянуто улыбнулся Пак, чувствуя неловкость ситуации, — это так…
— Как?
— Как.
Грин усмехнулся – жирдяй, неожиданно, показался ему не таким уж и плохим парнем, особенно в сравнении с демоном. Больше сравнивать было не с кем, поскольку друзей у него никогда не было, а приютский учитель “по всему и сразу” был не в счёт – он хоть и выделял мальчишку из общей массы за его способности к обучению, но всё их общение было исключительно предметным и привязанности тот не показывал.
К столовой они подошли когда её двери уже были открыты. Едва вошли внутрь, как сразу попали под перекрёстные взгляды сотен глаз и было не совсем понятно, с чем именно это было связано.
Грин Моль вдруг отчётливо осознал, что его уже не особо напрягает столь пристальное внимание и чтобы закрепить результат подросшего чувства собственного достоинства, он беззаботно и расслабленно направился на раздачу.
Кара за излишнюю самоуверенность приняла образ торчащего из пола гвоздя, за который Грин и запнулся. Толстяк не успел его удержать, или просто не захотел, и пацана понесло прямо на стойку раздачи, где он повалил стоящих в очереди и воткнулся между полок, снёся большую стопку тарелок, вдребезги разбившихся о кухонный пол.
Сперва кто-то прыснул, кто-то фыркнул, а потом заржали все, исключая тех, кто сейчас поднимался с пола со злобным видом…
— Извините! — сгорая от стыда пискнул Грин, но это его не спасло – могучий кулак третьекурсника впечатался в худое лицо и отбросил задохлика на несколько метров.
— Эй, эй! — Пак поспешил встать между взбешенным верзилой, вознамеревшимся ещё добавить хлюпику и валяющимся на полу тем самым хлюпиком. — Сэлтон, успокойся! Вмазал разик и хорош, всякое бывает, не надо!
— Сдвинься Пак! — прорычал Сэлтон. — С каких пор ты с отбросами водишься?!
— Он нормальный пацан, неуклюжий немного, не надо! — взмолился толстяк, но был беспардонно отодвинут в сторону и теперь бугаю ничего не мешало проучить сопляка.
— Значит как нормальный пацан и ответит!
— Богами прошу, Сэл, стой! Я дам тебе пять монет!
— Оставь их на лечение своего дружка!
Грин, по привычке прикинувшийся мёртвым и всё это время слушавший их разговор, заодно жалея себя, испытывал чувство унижения, но не того, обычного, когда его поливали дерьмом, отбирали еду или били в приюте, а совершенно нового – унижение собственной гордости, которой он раньше у себя не замечал. А всё из-за того, что проклятый жирдяй выгораживал его, хотя ещё вчера бегал от него в ужасе и едва не был зашиблен лопатой!
В парне начала закипать злость на собственную нерешительность и безответность. Внезапно, в его памяти всплыли все разговоры с демоном и Грин отчётливо понял план Здеца – тот приучал его не только отвечать за свои поступки, но и защищать себя в любой ситуации, пусть даже она заведомо проигрышная и ни в коем случае не сдаваться! Он же извинился перед Сэлтоном и тот его ударил, пусть так, но теперь это будет обычное избиение слабого, а он уже натерпелся подобного и настало время дать отпор!
Замотивировав себя подобным образом, Грин перекатился и угрожающе выставил лопату в сторону громилы, уперев черенок в бедро и собираясь рыкнуть нечто устрашающее и высокопарное, вроде: “Ты переходишь границы!”.
К сожалению, судьба распорядилась иначе – Сэлтон слишком быстро двигался к своей цели!
Грин и слова сказать не успел, как разогнавшийся массивный бугай напоролся своим пахом на острие лопаты и истошно заверещал, падая на бок, а к ошеломлённому Молю подкатился окровавленный кожистый комочек покрытый волосами, выпавший из штанины Сэлтона.
— К демонам, — пробормотал не менее шокированный Пак, — я предупреждал…
— Меня отчислят… — едва не плача от обиды всхлипнул Грин, глядя на извивающегося и воющего третьекурсника, под которым растекалась лужа крови.
— Я за медиком! — моментально сообразил Пак и рванул на выход с потрясающей для его комплекции скоростью.
— А за тарелочки придётся заплатить! — подмигнула женщина на раздаче, когда он поднялся на ноги. Она нисколько не переживала ни о тарелочках, ни о произошедшим с учеником – за долгие годы работы в академии она повидала и не такое.
В гнетущей тишине, нарушаемой лишь всхлипами жертвы, звук открывшейся двери прозвучал как гром и на пороге возникла Милиона, гневно сверкающая восхитительными очами, а за ней мялся бледный, перепуганный Пак.
— Кто из вас, гадёныши, Грин Моль?! Я немедленно вышвырну тебя за ворота, но сначала сломаю твои корявые ручонки!
Ошарашенный Грин робко отсалютовал лопатой и, к невероятному изумлению студентов, целительница заливисто рассмеялась, едва не вприпрыжку подходя к нему и с ослепительной улыбкой потрепала парня по голове:
— Какой проказник! Уже второй день заставляешь меня меня работать до седьмого пота.
Половина зала поперхнулась, а вторая половина синхронно уронила челюсти. Пак настолько выпучил глаза, что напоминал теперь очень жирного рака. Грин неловко пожал плечами и пробормотал нечто невразумительное, пытаясь оправдаться, но Милиона только махнула рукой и направилась к лежачему, подопнув стройной ножкой отрубленную мошонку.
Она одним движением сорвала с пострадавшего штаны, создала полусферический конструкт вокруг его паха и небрежно прилепила яички на место, заставив Сэлтона вновь извиваться от боли.
— Всё, — она вытерла руку о пиджак пациента и встала, обращаясь ко всем присутствующим, — жить будет,
