— Отпусти меня, мерзавец! — завизжала она, пытаясь выцарапать насильнику глаза.
— Как же я люблю усмирять строптивых красавиц! — капитан умелым движением зажал руки девушки в своих сильных ладонях и принялся ласкать губами ее шею и грудь. — Не выношу скучных и жадных шлюх.
— Морская свинья! — выкрикнула она, изворачиваясь ящерицей в тщетной попытке избежать отвратительных прикосновений.
— Обещаю, что ты скоро будешь визжать от удовольствия, мой сладенький поросеночек, — гадко облизнулся развратник.
— Обещаю, что буду визжать, — со злобой выпалила Лали. — От радости. Когда увижу тебя с ножом в сердце!
Его брови поползли вверх.
— Обещаешь? — со страстной нежностью прошептал капитан. — Я буду ждать…
Изумленная Лали на мгновение замерла, пытаясь сообразить, что ответить. Миккеле, решивший, что девушка успокоилась, слегка ослабил хватку, но в тот же миг девушка, изогнувшись, словно пружина, рывком бросилась на него. Пытаясь освободиться от ее ногтей и зубов, впившихся ему в тело, Джаноцци резко отклонился назад, и Лали, не удержавшись, скатилась на пол вместе с подушками.
Раздались страшные ругательства, и капитан схватился за пострадавшее в схватке лицо.
— Дикая кошка! Ты заслуживаешь изрядной порки!
— Ты все равно ничего не добьешься, — со злорадством прошипела Лали.
— Проверим?
Миккеле схватил со стены плетку и с силой ударил об пол, заставив девушку шарахнуться в сторону. Забившись в угол между кроватью и столом, Лали сжалась в комок и зажмурилась в ожидании удара. И неожиданно услышала:
— Завтра в моей постели на корабле ты поплатишься за все. А сейчас…
Лали осторожно приоткрыла глаза и увидела, что ее мучитель странно покачнулся и выронил плетку.
— Мне нужно немного отдохнуть! О побеге не помышляй… Мои парни мигом тебя поймают.
Покачиваясь словно пьяный, капитан мгновение-другое смотрел на девушку, а затем рухнул навзничь на постель. Лали подтащила к себе одежду и отползла в дальний угол комнаты. Дрожащими руками она натянула на себя шаровары и тунику, и, опустившись на колени, взмолилась:
— Господи, прости меня, грешную. Дева Мария, защити меня!
29
Шаги… Ухватив со стола глиняную кружку, Лали прислонилась спиной к стене. И как раз вовремя — корабль внезапно накренился, и она наверняка бы упала, если бы не приготовилась.
Девушка в сотый раз ругала себя за то, что, устав после сражения с капитаном, задремала. Проснулась она, когда ее завернули в ковер, и все попытки вырваться уже были бесполезны. Ее долго куда-то несли, затем она услышала шум воды, скрип весел, почувствовала легкое покачивание. И поняла, что окончательно пропала — ее везли на корабль. Затем девушку подняли на борт и вскоре опустили на пол. Когда послышался звук засова, Лали попыталась выбраться из ковра и, к своему удивлению, сумела раскрутиться, правда, при этом больно ударилась о стену. Дверь, разумеется, была заперта, а в маленькое окошечко выбраться не было никакой возможности.
Прильнув к окну, Лали со слезами на глазах смотрела, как удаляется берег. Вот и все. Прощай, Стамбул, дворец, где она выросла, люди, что окружали ее в течение долгих двенадцати лет. Прощай, Антонио. Отныне ее ждет позор и сплошная череда несчастий.
За дверью каюты послышались шаги. Через мгновение в замке повернулся ключ. Дверь осторожно приоткрылась, и полоска света прорезала мрак, царивший в каюте. Медлить было больше нельзя. Бросившись вперед, Лали опустила тяжелую кружку на входящего.
Она ожидала, что капитан рухнет на месте, но вместо этого мужчина обернулся. И Лали задохнулась от изумления.
— Боже, спасибо за мой высокий рост, — пробурчал Антонио, потирая ушибленное плечо.
Потеряв дар речи, Лали жадным взглядом рассматривала знакомые до сердечной боли черты лица, темные волосы, насмешливые губы, светлые глаза. Неужели это не сон? Или она сошла с ума и наяву видит облик дорогого человека? Девушка отчаянно замотала головой. Протянув руку, она осторожно коснулась его плеча и только тогда поверила, что перед ней стоит реальный Антонио.
Вскрикнув, Лали бросилась к итальянцу и приникла к его груди. Крепко вцепившись в его одежду, она боялась ослабить хватку, страшась вновь потерять обретенное. Какое счастье ощущать под своими пальцами теплоту его кожи и знать, что близкий человек не покинул ее! Слезы струились водопадом по лицу девушки. Он не оставил ее!
— Антонио, — девушка запрокинула голову и заглянула в светлые глаза, которые не надеялась увидеть. — Какое счастье, ты не бросил меня.
— Я не смог. Хотя именно так и надо было сделать. Ты сама оставила меня.
— Прости, — прошептала Лали и, поднявшись на цыпочки, прижалась поцелуем к ласковым губам. Зажмурившись от счастья, она вдыхала аромат мужского тела, пахнувшего морем, радовалась и ругала себя за свое глупое поведение. Несколько дней, проведенных вместе с Джаноцци, открыли Лали правду: она не хотела возвращаться во дворец Ибрагим-паши, потому что страшилась потерять Антонио. Потерять человека, от которого сама же сбежала.
Антонио стоял неподвижно, не отвечая на ласки, но Лали чувствовала себя совершенно счастливой и, не в силах сдерживать себя, продолжала покрывать жадными поцелуями его застывшее лицо.
— Тебе не понравился капитан Джаноцци? — Карриоццо осторожно отстранился.
Капитан?.. Капитан Джаноцци! Как могла она забыть о нем? В отчаянии девушка уставилась на Антонио глазами, полными тревоги и отчаяния.
— Нам надо скорее бежать, иначе он обнаружит нас! Капитан — чудовище…
— Да неужели!
Страх сменился изумлением, и Лали растерянно заморгала. Антонио, рискуя жизнью, пробрался ради нее на корабль Джаноцци, но почему он сейчас так спокоен? Почему они теряют время? Капитан в любую минуту может сюда войти. Даже если Антонио удастся с ним справиться, то совладать со всей командой он не сможет.
— Нам надо бежать!
— Ты ошибаешься. Джаноцци остался на берегу в гостинце. Когда он очнется от дурмана анаши, мы будем далеко.
Антонио неспешно прошелся по каюте и зажег фонарь. Лали заметила, что его облик изменился: мускулистую фигуру теперь облегала европейская одежда, исчез тюрбан, а волосы были схвачены на затылке кожаным шнурком.
Откинув крышку стоявшего у стены сундука, Карриоццо достал бархатное платье изумрудного цвета и протянул девушке.
— Тебе следует переодеться.
— Зачем?
Лали помрачнела. Она вспомнила, как совсем недавно вот так же ей протягивал одежду Джаноцци, приказывая переодеться. Куда везет ее этот корабль?.. Капитан Миккеле уверял, что работорговлей промышляют все купцы Средиземноморья.
