Мегги против воли рассмеялась.
— Да прекратите же!
— Что именно? Попытки заставить вас забыть гнев и досаду, а также боль в нижней точке вашего тела?
— Вот именно, — кивнула Мегги и со вздохом поднялась. Он увидел, как она потирает упомянутую точку, прикусывает нижнюю губу и снова таращится на пуговицу его сорочки.
— Бренди уже испачкало вашу новую рубашку. Мне ужасно жаль. Если кто-то узрит вас в таком виде, примет за пьяницу. Мне придется защищать вас, но, увы, рубашка станет безмолвным свидетелем. И никто, никто не поверит мне. Можно я отнесу ее миссис Приддл? Она умеет удалить любое пятно.
— Что же, если это так много значит для вас и вы страстно желаете спасти мою репутацию, я согласен, — кивнул Томас, принимаясь раздеваться. Но Мегги, ахнув, схватила его за руки.
— Что вы делаете? И что с вами происходит? Нельзя же снимать рубашку прямо в конторе, да еще в моем присутствии. Мой отец — викарий!
Он снова задохнулся от смеха, настоящего искреннего смеха, внезапно осознав, что постепенно привыкает к этому. И выпалил, зная, что не следует этого говорить, что еще слишком рано. И все-таки не мог сдержать опрометчивые слова:
— Мегги, вы окажете мне честь стать моей женой?
Мегги потеряла дар речи. Он хочет, чтобы она вышла за него? До чего же странный сегодня день: сначала она лягнула подушку, потом плюхнулась на задницу и под конец получила предложение руки и сердца, И тут Мегги подумала о Джереми, представила, как пинком спихивает его с бесценного арабского жеребца, мало того, кнутом загоняет на самый край земли. Что же, Джереми, по крайней мере, преподал ей очень важный урок. Пренебрежение мнением мужчины может стать причиной унижения женщины.
— Простите, Томас, но прежде чем ответить, я должна кое-что узнать у вас.
— У меня? А, понятно. Нет, Мегги, я не из тех, кто бьет жену. И никогда не мог бы ударить женщину.
— И Джереми тоже.
Он, естественно сразу вспомнил, кто такой Джереми, и почувствовал, как холод леденит его до самых копчиков пальцев. И все же мягко спросил:
— Это тот чертов почти кузен?
— Да, он приехал в гости. Вчера вечером мне хотелось надавать ему оплеух.
— Ах, так это из-за него ваш гнев вскипел до весьма опасного уровня? Это он виноват в том, что вы набросились на мою подушечку?
— Именно. И кроме того, он мужчина. Просто поверить невозможно тому, что он молол, Томас! Подумать только, что он женат всего полгода. Я знаю, что мой отец — совершенно другой человек, а вот вас я не знаю, поэтому и должна обо всем договориться заранее. Видите ли, если я выйду за вас, а потом вы превратитесь в Джереми, мне придется вас пристрелить. Для дочери викария подобные вещи недопустимы.
— Тут вы совершенно правы. Спрашивайте.
— Вы считаете женщин глупыми?
— Не более чем мужчин.
— Лично я уверена, что мы куда умнее. Я пришла к этому мнению из собственного опыта, после того как вырастила Макса и Лео. Итак, вы верите в равноправие умов. Как по-нашему, имеет ли муж право указывать жене, что она не должна ездить верхом, когда забеременеет?
Томас смотрел на ее серьезное личико и вспоминал, как о раскраснелось от обиды и ярости.
— Случись со мной такое… думаю, я посчитал бы, что у жены достаточно здравого смысла, чтобы не подвергать опасности ни себя, ни дитя. Вряд ли мне нужна легкомысленная супруга. Впрочем, и такая, которая нуждается в наставлениях по поводу, столь очевидному, как этот.
— Превосходно, просто превосходно. Я знала, что вы не идиот. Интересно, хотели бы вы, чтобы Господь не создавал женщин, чтобы вам не приходилось иметь с ними дела, если вдруг понадобится ребенок? Не думали вы о том, что ему следовало изобрести другой способ получения наследников?
— Нет, и не говорите, будто Джереми провозглашал подобную ересь. Вы, должно быть, не так расслышали.
— Вопрос был очень длинным, а ответ — чересчур коротким. Не хотите ли изложить ваши мысли подробнее?
— Не хочу. Ну как, Мегги, прошел я испытание?
Она потерла подбородок, с упреком взглянула на злополучную подушечку и со вздохом пробормотала:
— Честно говоря, я не уверена, что Джереми тоже в это верит. Это всего лишь мои предположения. Правда, я успела обвинить его в этом. Верите ли вы, что мужья имеют право приказывать женам?
— Я никогда не был женат, — спокойно пояснил Томас. — Буду ли я отдавать вам приказы? Да, если вы попадете в беду и мне понадобится защитить вас.
— Это ничего, — кивнула она, снова уставясь на дохлую мышь в углу. — Я бы поступила точно так же. Кроме того, вы сильнее меня, и, попади мы в беду, это качество оказалось бы весьма полезным.
— Надеюсь.
— Я знаю все о лошадях, Томас. Правда, не слишком хорошо разбираюсь в управлении племенными фермами, но при этом достаточно способна, чтобы учиться. Скажите, имей вы ферму, посчитали бы меня слишком невежественной и ни к чему не пригодной только на том основании, что я не мужчина?
— Вы, знаменитый кошачий тренер, ни к чему не пригодны? Что за чепуха?! Ни один мужчина, даже последний болван, не может сказать такого.
— Он уверен, что женщины слишком глупы, чтобы разбиваться в мужских занятиях.
— Жалкий олух! — решил Томас. — Человек, который сказал это, — жалкий олух. Джереми? Я верно понял? Не желаете, чтобы я поколотил его? Или хотя бы сбросил со скал в Ла-Манш?
Мегги печально покачала головой.
— Нет. Если вы сделаете это, его тело упадет не в воду, а на камни, Джереми тут же найдут, и вас повесят. Жаль, что мне не позволят этого сделать, а вмешивать вас несправедливо. Вы любите женщин, Томас?
— Всей душой.
— И действительно хотите жениться на мне?
— Да.
— Почему? Вы знаете меня не более месяца.
— Правда? А мне кажется, мы знакомы всю жизнь. — Он помолчал. Посмотрел вниз. Потом в окно. И, наконец, с удивлением заметил: — Дело в том, Мегги, что вы умеете заставить меня смеяться.
Девушка подошла к нему, обняла и откинула голову.
— Невозможно привести более веский довод. Согласна. Я буду вашей женой.
Томас перевел дух и медленно обхватил ее за талию. Не поцеловал Мегги, просто привлек к себе. Ему придется привыкнуть быть мужем.
— Томас!
— Да, Мегги?
— Если бы Господь благословил нас и я бы понесла, вы мечтали бы только о сыне?
Дети? Дети… которых он считал просто частью супружеской жизни, но не воспринимал как реальность. Как естественный результат их любовных отношений с Мегги.
— Я просто ждал бы, кто родится. Вряд ли можно предсказать подобные вещи заранее.
Он притянул ее к себе еще ближе, закрыл глаза и попытался не думать о будущем. И о том, что они стоят сейчас рядом в пустой комнате с дохлой мышью в углу.
