глядя на то, во что превратились ее потенциальные подчиненные, она негодовала.
– Эта не стража, а детский сад! – не могла успокоиться она.
Сейчас в ней боролись желание проучить их за такое поведение и необходимость попасть во дворец. Не замечая ее тяжелого взгляда, проигравший стражник потянулся к бутылке, стоявшей в центре круга, и глотнул из нее. Его коллеги глушили нездоровый смех, зажимая рты синими помпонами. Все это выдавало наличие в них большого количества вина.
Они чуть не катались по земле от смеха, глядя, как от действия сомнительного зелья их проигравший товарищ превращается в тряпичное чучелко в форме ночного стража. Чучелко обмякло, прислонясь к древу, пылая от досады и смущения ярко-оранжевым, ему не понравилось проигрывать.
– Они б еще на раздевание сыграли! – шипела Василика, проводя меня мимо них. Я испуганно посмотрела на душевную компанию, но никто не обратил на нас внимания.
Мы опять вышли ко дворцу. Статуя пирата Мурата самодовольно возвышалась над пустой площадью. Попугаи на его плечах обрели временный покой и больше не плакали – фонтан был выключен.
Ночь была ясной и тихой. Темные окна дворца казались холодными и неживыми, только окна башни светились знакомым зеленоватым светом.
– Ведьма, я до тебя доберусь, хоть ты и принцесса, – зло пообещала Василика. – Доберусь и оставлю без рыжих кудрей. Ищи лестницу, будем брать штурмом, – обратилась она ко мне. – Все равно защищать дворец некому. Вот разберусь с принцессой, а потом займусь и этими лоботрясами.
Лестница, как ни странно, действительно нашлась. Правда, пришлось прогуляться до конюшен. По ней мы долезли до окон второго этажа, где в самом низком месте строения начиналась скатная крыша.
– А теперь представь, что ты кошка, – посоветовала Василика. – Это древняя утерянная методика: представляешь себя каким-то животным, наделенным той способностью, которая тебе нужна.
– И что?
– И разбиваешься с мыслью, что у тебя осталось еще восемь жизней.
Стараясь не шуметь, мы пробирались по крыше дворца. Хорошей новостью было то, что скат оказался не очень крутым. Плохой – что нужные окна были выше и пришлось использовать веревку, чтобы забраться на башню.
– Ты топаешь как слон, – возмущалась Василика.
– Ничего подобного. У меня по походкам в институте всегда были пятерки! – не менее возмущенно возражала я.
Подобравшись к водостоку над окнами, мы долго спорили, кто кого будет держать за ноги, а кто заглядывать в королевские окна. Спорили минут пять ожесточенным шепотом, пока наконец не решили выкинуть на пальцах, сыграв в кулачки. Василика выкинула Северную Башню, а я Генерала. К сожалению, Башня побеждала Генерала, удача покинула меня в этом поединке с Василикой, мне следовало использовать несокрушимый Таран. Я вздохнула и ухватила ее за ноги, наемница ловко перегнулась через край и повисла вниз головой. Упершись пятками в водосточный желоб, я откинулась назад и сжала икры Василики изо всех сил. Руки быстро затекали, наемница была выше и тяжелее. В то время как Василика говорила злым шепотом что-то вроде «твою же…», «чтоб тебя…» и «вот дрянь», я почувствовала, как ее ноги постепенно выскальзывают из моего захвата, а сама я сползаю.
– Василика, давай быстрее! – прохрипела я, из-под моих пяток на плитку дворцовой площади упало несколько черепиц и разлетелось на кусочки, продемонстрировав, что станет с нами, если мы последуем их примеру. Звук падения привел в чувства ночную стражу, которая разбредалась, в поисках укрытия, где можно было вздремнуть, не привлекая внимания.
Возможно, все бы обошлось, и нас не заметили, если бы эта самая черепица не разбилась прямо под ногами стража, полчаса назад проигравшего в карты. Он уже почти обрел прежние формы, когда черепица пролетела мимо его уха. Страж поднял голову, увидел меня, упирающуюся пятками в водосток, Василику, свисающую вниз головой, и отчаянно растерялся. Губы его задрожали, будто он собирался расплакаться. Меньше всего страж ожидал, что когда-нибудь ему придется выполнять свои прямые обязанности.
– Помогите! – неубедительно пискнул он, бросил копье и побежал прочь. Надеяться, что он не вернется, не приходилось – вдалеке слышался уже более уверенный крик о помощи. Ночная стража собиралась под окнами, мелькая синими помпонами и создавая вид готовности атаковать врага. Ее не боялась даже я, но где-то в глубинах дворцовых пристроек уже тяжело бряцала железяками проснувшаяся на крик дневная стража, которая, не в пример ночной, была неплоха.
– Прячься, – скомандовала наемница, а сама качнулась сильнее; раздался звук бьющегося стекла, и Василика исчезла в образовавшейся дыре, едва не сбросив меня с крыши.
Я поспешно отползла за каминные трубы. Стражников внизу становилось все больше. Кто-то, судя по звукам, обнаружил нашу лестницу и сейчас активно ею пользовался. Это значило, что мне осталось жить около двух минут, примерно столько, по моим приблизительным подсчетам, понадобится страже, чтобы подобраться ко мне на расстояние вытянутого копья.
Выход был только один. Я стала медленно подползать к краю крыши, решив рискнуть и пойти по стопам Василики. Из-под меня выскользнула еще пара черепиц. Сзади уже звучали тяжелые шаги, гулом и дрожью прокатываясь по кровле. Боясь оглянуться, я зацепилась за желобок водостока, повисла на нем, неуклюже качнулась, пальцы соскользнули, и я сорвалась вниз. Пролетая мимо окна принцессы, я успела увидеть непроглядную, пугающую темноту ее комнаты. Зеленоватого свечения больше не было.
Лелель
– Мать Хранительница! Я кошка! Даруй мне еще восемь жизней! – успела сказать я в полете прежде, чем чья-то очень крепкая рука ухватила меня за ворот платья. Платье хрустнуло, но выдержало. Мне повезло, что корсет был плотно затянут, при таком захвате мой спаситель просто мог раздеть меня на лету, и дальше на дворцовую плитку полетело бы уже мое почти голое тело. Рывком меня втянуло в комнату и поставило на пол. Лелель торопливо закрывал окно и задергивал шторы.
Стало понятно, почему Лелель просил меня не есть. Зато вслед за этим появилось много других вопросов. Как он узнал, оказался здесь, подоспел в нужный момент, прошел через стражу, открыл все замки, точно рассчитал окно, мимо которого я буду пролетать, и время моего падения, и как ему, такому щуплому, хватило сил поймать меня на лету и втянуть в комнату? Это не могло быть правдой.
– Лелель, ты же не человек? – спросила его я, глядя ему прямо в глаза, и вспоминая наш разговор с Василикой.
– Спешу тебя заверить, и не животное, – хохотнул он и отхлебнул из своей чашки с розочкой, которая заняла его руки, едва он задернул шторы.
– Расспросы потом, юная леди. Сейчас есть дела поважнее. Стража будет здесь ровно через сорок восемь секунд.
Он поставил чашку на столик у окна, потянул вниз раскидистые рога на стене, которые скорее портили вид комнаты, чем улучшали его. Рога послушно поддались и открыли хорошо замаскированный тайный проход. Мы
