Они бросили якорь на мелководье. Александр на руках понес Элли к берегу.
— Значит, сегодня ты доверяешь мне?
— Я и раньше тебе доверяла, — призналась Элли, поддавшись внезапному порыву. По правде говоря, она просто не хотела намокать. Она и так на этой неделе уже нахлебалась морской воды.
Александр предложил устроить пикник на пляже. На камбузе удалось найти кое-какую провизию. Едва ли это можно было назвать королевским угощением, но Александр, кажется, не возражал. Да, я ему верю, подумала Элли, когда они непринужденно беседовали друг с другом. Песок был мягким и теплым, небо прояснилось, и Элли полностью расслабилась.
Девушка открыла сумку, которую захватила с лодки, и достала солнцезащитный лосьон. Она всегда хранила в этой сумке множество лосьонов и кремов, чтобы быть готовой ко всему.
Свет заходящего солнца окрасил все вокруг в золотые тона. Романтичней и быть не может, размышляла Элли, украдкой поглядывая на Александра.
По спине девушки пробежали мурашки. Кроме лодки, которая, поскрипывая, качалась на волнах, никто и ничто их не побеспокоит.
Она могла бы остаться здесь до конца своих дней. Александр сидел совсем близко и глядел на горизонт. То, что он был вдали от привычной суеты, позволило ему на несколько часов расслабиться.
— Кирия Теодопулос намекнула, что тебя что-то беспокоит, — лениво протянул Александр.
Элли внутренне напряглась. Его напускное безразличие ее не одурачит. Александр никогда не заводил разговор на какую-то тему, прежде не наведя справки. Что еще он узнал о ней?
— Кирия Теодопулос — хороший друг. Она не выдала твоих секретов, как я ни пытался их выведать, — словно прочитав ее мысли, сказал Александр.
— Ты давил на нее?
— Но ведь ты замыкаешься в себе, как только я перехожу на личные темы.
— Не пытайся свалить всю вину на меня.
— Есть вещи, о которых мне следует знать.
— Зачем?
— Я хочу понять тебя. Это естественно, раз уж мы собираемся работать вместе, тебе так не кажется?
— Ты спрашиваешь мое мнение, Александр? — Элли заметно волновалась. — Нет, я так не считаю.
— Я все равно докопаюсь до истины…
Элли уже видела этот взгляд раньше и знала, что Александр может быть очень упрям.
— Бутерброд? — предложила девушка, надеясь сменить тему. — Я думаю, это отличное начало нашего импровизированного обеда.
— Я бы предпочел начать с правды…
Элли почувствовала раздражение, но не собиралась так просто сдаваться. Она и подумать не могла, что Александр привез ее сюда, чтобы вызвать на откровенный разговор. Ей следовало бы догадаться с самого начала. Девушка достала бутылку вина и два бокала.
— Откроешь? Или мне самой этим заняться?
— Давай я. — Александр протянул руку.
Атмосфера слегка разрядилась во время еды. Их незатейливый обед оказался очень вкусным. Элли уже начала думать, что напрасно перенервничала, когда морская волна незаметно подползла к ним. Девушка вскочила на ноги.
— Надеюсь, мне больше не придется промокать! Хватит с меня! — воскликнула она.
Александр не двинулся с места. Вода снесла сумку Элли, и мужчина принялся собирать выпавшее содержимое.
— Что это?
У Элли свело живот, когда она увидела, на что показывает Александр.
— Я задал тебе вопрос. — Он нахмурился. — Зачем ты носишь в сумочке перцовый баллончик? Ты мне не доверяешь?
— Конечно, доверяю…
— Тогда зачем он тебе?
— Александр, прошу…
— Женщины носят такие вещи в сумочке, если боятся, что на них могут напасть. Ну? Может, объяснишь мне все, наконец?
— Да он сто лет в моей сумочке…
— С каких пор?
— Александр…
— Не дави на меня? Это ты собиралась сказать, Элли? Почему я не должен на тебя давить? Что ты от меня скрываешь? — Бросив баллончик обратно в сумочку, Александр подвинул ее к Элли.
Она носила баллончик с тех пор, как подверглась нападению.
— Так ты скажешь мне? — Александр стоял напротив, уперев руки в бока. — Выкладывай, в чем дело.
— Пожалуйста, не заставляй меня это делать, Александр.
— Значит, будешь хранить свою тайну до гробовой доски? — Мужчина развел руками. — Я не могу заставить тебя делать что-то, чего ты не хочешь, Элли. Но я прошу тебя довериться мне.
Девушка помолчала. Потом слабым шепотом заговорила:
— Я была не совсем честна с тобой…
— Я и сам догадался.
— Не надо…
— Не надо что? Не сравнивать тебя с моей женой?
— Я не такая, как она. — Элли побледнела. — Совсем не такая.
— Ты продала свое тело старому богачу.
Александр просто не смог сдержаться. Неужели горечь никогда не покинет его? Неужели ему всегда и везде будет мерещиться Деметрос Линдос? Элли отвернулась. Александр почувствовал себя подлецом. Что, если он поторопился с выводами?
— Я хочу помочь тебе…
— Мне не нужна твоя помощь. Мне уже никто не поможет.
— Я знаю, тебе трудно…
— Поэтому ты предложил мне денег? — Элли повернулась к нему лицом. Она выглядела сломленной.
— Ты имеешь в виду зарплату за сотрудничество с комитетом? Но я же должен как-то платить тебе за работу. В этом нет ничего плохого. Твои знания бесценны. Тебе придется нелегко, особенно в разгар туристического сезона.
Александр хотя бы понимает, как покровительственно звучит его голос? Ей не нужны его деньги. Она всегда как-то управлялась. У нее тоже есть гордость.
— Ты обвиняешь меня в том, что я такая же, как твоя жена, а потом сам предлагаешь мне деньги.
— Не надо все драматизировать. Если тебе не нужна моя помощь…
— Вообще-то, не нужна.
Элли злилась на себя. Ее глупые мечты разбились о реальность, но Александру этого, кажется, было мало. Она сама виновата, что влюбилась в миллионера. Когда Александр предложил работать на него, Элли ощутила эйфорию. Думала, он просто не хочет отпускать ее от себя. А оказывается, он просто-напросто бросил ей подачку, как принц нищенке.
— Что бы ты ни думал, я не продаюсь, Александр.
— Человек, который оставил шрам на твоем лице, вряд ли придерживается того же мнения…
Элли побледнела.
— Кто рассказал тебе?
— На острове есть люди, у которых не такие высокие моральные принципы, как у Кирии Теодопулос. Да и слухами, как известно, земля полнится, — зло произнес Александр. — Какое оправдание ты придумала тому, что спала со стариком? Он любил, когда ты читала ему на ночь? Или не мог заснуть, пока не поговорит с тобой?
Элли готова была выплеснуть вино в лицо Александру и залепить ему пощечину, когда вдруг поняла, что он только что повторил слова своей жены. Боль искажала его лицо. Александр так и не простил ее предательство…
