Вадик глядел на неё, открыв рот от изумления, Ярослав и Инга смотрели с сочувствием, будто она заболела смертельной болезнью. Нонна положила ей руку на плечо.
— Что конкретно ты ощущаешь?
Марина поморщилась.
— Город теперь для меня как открытая книга, я могу открыть любую страницу этой книги и уже буду знать, что там написано.
— Очень образно. И ты можешь видеть мразей на расстоянии?
— Могу. Не совсем видеть, просто в голове рисуется картинка, — Марина устремила взгляд на проспект. — Вон в той стороне, в общежитии, сейчас находится около десятка мразей, — посмотрела направо. — А вон там наркоманский притон, чудовищ там тоже хватает. Куда не взгляну, тут же в голове рисуются образы. И как мне с этом жить-то? Я не могу это отключить, Дух города не вставил мне в мозги рубильник.
— Охренеть! — выдохнула Инга. — Всё чудесатее и чудесатее. Я бы от такой способности не отказалась, и плевать на рубильник.
Марина сердито сдвинула брови.
— Способность, дар… Ну, как ещё эту хрень назовёте? Вы не понимаете, у меня в голове сейчас полный сюр. Ощущение, что я спятила. Вижу мразей, людей и часть меня сомневается, что это правда. Но, чёрт возьми, это всё раельно! Если так дальше продолжится, мне одна дорога — в психушку.
— Не нагнетай! — строго сказала Нонна. — Возьми себя в руки! Да, для тебя всё это сейчас, как обухом по голове, но я уверена, Дух города не сделал ничего, чтобы тебе навредить. Более того, не сомневаюсь, что твоя способность нам поможет. Как любил повторять мой муж: время покажет. А теперь живо все в машину, дома будем размышлять, что к чему.
Снова заняли места в Газели, поехали. Марина тёрла пальцами виски, словно это как-то могло помочь избавиться от мелькавших в сознании образов. Ей хотелось быть оптимисткой и верить, что Нонна права, и Дух города действительно распорядился частью своей сути очень достойно. Но, пока оптимисткой быть не получалось. Возможно, тому виной случившаяся с Таней беда и усталость.
— Всё наладится, вот увидишь, — сказал Вадик и даже, несмотря на обстоятельства, умудрился улыбнуться, хоть улыбка и получилась натянутой.
— Твои слова да Богу в уши, — буркнула Марина. — Но, спасибо за поддержку.
Газель выехала за пределы города и образы померкли. Всё стало почти как раньше, если не считать ощущения, что в голове поселилось нечто инородное. Это не доставляло физического дискомфорта, но настораживало. Марина глядела в окно и не видела ничего, кроме проступающих в темноте деревьев.
— Всё наладится, — шёпотом повторила она слова Вадика.
Порой некоторые фразы нужно произнести вслух, чтобы они подействовали исцеляюще. Вот она и произнесла, и почувствовала себя лучше. Паника уступила место допущению, что, возможно, всё не так плохо. Быть может, способность видеть мразей на расстоянии — это действительно дар, не проклятие. Нужно только свыкнуться, разобраться, как следует осознать. Получится ли? Время покажет.
Глава десятая
— Вот, прошу любить и жаловать, это Рыжик, — Варвара с обворожительной улыбкой погладила по голове растрёпанного парня, который сидел у её ног, словно верный пёс. — Ну, по крайней мере, он так представился. А мне нравится. Рыжик — это звучит красиво и оригинально, согласитесь?
Семён и Мамонт кивнули, хотя по поводу клички наркомана были с хозяйкой не согласны. Всех этих Рыжих, Рыжиков — как собак не резанных. У каждого второго, у кого волосы красноватого оттенка, такое погоняло. Что тут оригинального? И тем более, красивого? Это доказывало, что у Варвары какое-то иное восприятие.
Они стояли в гостиной её дома, стараясь не дрожать от холода. Был уже вечер. Хозяйка позвонила им час назад, сказала, что ищейка готова действовать и пора начинать охоту. Семён, конечно, предпочёл бы подождать до утра, но, слово Варвары — закон. Пора так пора. Ночь обещала стать не скучной.
— Вслух говорите! Нечего мне тут кивать! Ишь, кивуны нашлись.
— Да, мы согласны, — ответил Семён. Он подумал, что к резким переменам в настроении хозяйки просто невозможно привыкнуть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Согласны, — промямлил Мамонт.
— Ну и отлично, — Варвара сгорбилась, грубо взъерошила волосы Рыжика, уголки её губ обвисли, сделав её похожей на угрюмую старуху. — Теперь в вашей команде, он главный. Будете его слушаться как меня.
— Он же торчок! — неосмотрительно возмутился Мамонт.
Глаза Варвары блеснули. В мгновение ока она очутилась возле толстяка, схватила его за шею и выдохнула ему в лицо:
— Ты что-то сказал, гадёныш?
— Нет, нет… это я так, не подумав. Прошу прощенья, — просипел Мамонт, плаксиво.
— Прощаю, — Варвара отпустила его шею, подошла к креслу, вальяжно развалилась в нём, закинув ногу за ногу. Рыжик тут же подполз к ней, подставил голову, явно желая, чтобы хозяйка снова его погладила.
Семён тщательно скрывал своё отвращение. Возмущение Мамонта он полностью разделял. Подчиняться наркоману, который ещё вчера готов был за дозу мать родную прирезать — это уж слишком.
— Приведёте Рыжика в то место, где наши враги в последний раз засветились, а дальше он разберётся, что к чему, — заявила Варвара, снова став благодушной.
— Всё сделаем, — заверил Мамонт. — Приведём, покажем.
Семён уже было собирался ответить хозяйке в том же духе, что и напарник, но сдержался. Не хотелось лишний раз изображать подобострастие.
Дом они покинули уже втроём. Рыжик забрался на заднее сиденье Джипа, щёлкнул пальцами.
— Погнали!
— Попридержи язык, утырок, — разозлился Мамонт. — Ты это «погнали» своей конченой мамаше будешь говорить.
— Чего-о? — протянул парень, подняв правую бровь. — А ты не охренел, жирдяй? Забыл, кто здесь главный? Я ведь прямо сейчас могу пойти к хозяйке и стукануть, что ты меня оскорбляешь. Я теперь её любимчик, она за меня тебе пасть порвёт. Ты ведь знаешь, на что она способна, а? — он ухмыльнулся, откинувшись на сиденье. — Ладно, проехали. А теперь, погнали. И музычку включите, да погромче.
Семён стиснул зубы и завёл двигатель, глядя на парня в зеркало заднего вида. Тот походил на туго обтянутый желтушной кожей скелет, глаза на выкате, волосы точно рыжее воронье гнездо. Позавчера этот нарик выглядел, как оголённый нерв, а сейчас в нём сквозили уверенность, наглость. Какого рода монстра из него сотворила Варвара? Семён поймал себя на мысли, что не хочет знать ответ на этот вопрос, но, увы, узнать скоро придётся. Впрочем, каким бы чудовищем Рыжик не стал, былой ублюдочный тип никуда не делся.
Джип двинулся по освещённой фонарями улице посёлка. В это время здесь уже было совершенно безлюдно, будто при комендантском часе. В воздухе стояла морось, сонно крутились лопасти декоративных ветряков возле дома Варвары.
— Придумал! — ощерился Рыжик. — Тебя, жирдяй, я буду звать Свинотой. Ну согласись, ты ведь похож на свиноту. А тебя, — он взглянул на Семёна. — Какую же кликуху тебе дать? Ага! Будешь Буратиной. Нос у тебя длинный. Как вам, а, чувачки?
Семён сжал руль так, что костяшки заломило.
— Слушай сюда… чувачок. Сказать, что ты меня бесишь, это значит ничего не сказать, и моё терпение может скоро закончиться.
— Нихера себе! — пискляво рассмеялся Рыжик. — Буратино у нас оказывается угрозами кидаться горазд. А я всё Варваре расскажу.
— Да пофиг, рассказывай кому хочешь.
— Смелый, да? Посмотрим, какой ты будешь смелый, когда в следующий раз будешь перед хозяйкой стоять. И где, мать вашу, моя музычка⁈ Давай, Свинота, врубай приёмник, найди рэп какой-нибудь или другую херню.
И Свинота-Мамонт врубил приёмник. Громко, лишь бы только заглушить этого урода.
Автомобиль выехал за пределы посёлка. Стоя под чёрным зонтом, ему вслед глядел охранник с глазами столь же пустыми, как пересохшие колодцы.
* * *
Наконец-то вечер. Весь день Марина ощущала себя так, словно в ней сжималась стальная пружина, ожидание доставляло душевную боль. Но вот час настал — пора действовать. Теперь всё, что было направлено против монстров и их хозяев, она воспринимала, как месть за страдания сестры — мощнее мотивации и придумать сложно.
