Читаем без скачивания На литературных тропах - Александр Шмаков

В такой напряженно-творческой обстановке проходит его время на Уралмашстрое.

В сборнике рассказов нашего писателя-земляка есть очерк «У Горького». Автор рассказывает, как он встретился в Москве с Алексеем Максимовичем. Встреча была волнующей, беседа с великим писателем поучительной и незабываемой.

Впервые А. Завалишин рассказал об этом в заметке «У Максима Горького», опубликованной в «Советской правде»{159}.

Особенно ярки и свежи в книге «Рассказов» отрывки из дневника политотдельца, объединенные в сборнике под общим названием «Свежая борозда». Они написаны в дни, когда по решению Советского правительства и партии при МТС создавались политотделы, и в них были направлены лучшие коммунисты. Не усидел в редакции «Бедноты» и А. Завалишин. Знаток крестьянской жизни, он решил принять непосредственное участие в укреплении колхозов и МТС и уехал в деревню.

Из дневниковых записей прежде всего предстает знающий свое дело политический работник. Автор без прикрас рисует труднейшую обстановку в деревне тех лет. Она требовала постоянного такта и большевистского чутья у политического работника. А самое главное, в очерке «Свежая борозда» во всей обаятельности предстает облик нашего земляка — интересного писателя и человека.

Книга «Рассказов» не дает полного представления о творческом облике писателя. Многое из того, что создано им, остается неизвестным сегодняшнему читателю. Произведения А. Завалишина, напечатанные в журналах тех лет, почти забыты. Верится, что все художественно ценное будет собрано воедино и тогда новому поколению советских людей А. Завалишин предстанет как яркий самобытный художник-уралец, оставивший в нашей литературе свою тропу.

Добрый друг уральцев

Стояла осень. На Смолино в золоте берез спряталась одинокая дача. Тут несколько месяцев в 1954 году жил и работал А. А. Фадеев.

Дачники давно уже выехали, а писатель, среди тишины березовой рощи, камышовых запахов с озера и аромата опадающей листвы, продолжал трудиться над романом «Черная металлургия». Изредка он выезжал в Челябинск, чтобы побывать на металлургическом заводе, в общежитиях ремесленников или молодых рабочих, окунуться в людскую гущу, поговорить со своими героями и опять сесть за письменный стол.

После таких поездок в одинокой даче почти до утра не гас свет: писатель, склонившись над рукописью, заново переписывал главы, которые раньше казались уже окончательно сделанными.

Несколько раз я бывал в эти дни на даче, видел листы, написанные ровным, аккуратным и убористым почерком Александра Александровича, густо испещренные его поправками. Я подметил одну особенность: писатель не любил, когда его заставали врасплох и по «творческому беспорядку» на столе могли судить о ночном труде. Приглашая зайти в «рабочий кабинет», Александр Александрович всегда быстрым движением руки собирал исчерканную рукопись, прятал ее в ящик стола, совал в папку или просто перевертывал чистой стороной вверх.

Душевно щедрый человек, всегда делившийся с молодыми литераторами своим большим опытом, он как бы стеснялся показывать свои черновики.

Иногда Фадееву мешала работать болезнь. В такие дни на столе не было исписанных листов, не лежала оставшаяся открытой авторучка. Но Александр Александрович не жаловался, а уверял, что это совсем пустяки и недомогание его скоро пройдет.

Когда писатель уставал работать, его можно было встретить прогуливающимся по окраинным улицам города.

Александр Александрович очень любил такие «выходы в жизнь». Он располагал к себе людей тепло сказанным словом и приветливой улыбкой, добрым взглядом светлых, лучистых глаз. И незнакомые люди неожиданно открывали ему богатство своей души, рассказывали о сокровенных думах, запросто говорили о своих нуждах.

Возвращаясь с таких прогулок усталым, проголодавшимся, Фадеев, прищурясь, с огромным удовлетворением говорил:

— Какие замечательные люди живут.. — и называл улицу, известную разве только тем, кто живет на ней, да почтальону или милиционеру, обслуживающим этот участок.

Живя на даче Смолино, Александр Александрович частенько выезжал на охоту или рыбную ловлю, обычно по выходным дням. Когда Фадеев рассказывал потом о такой поездке, глаза его всегда по-особенному блестели и были полны нескрываемого удивления перед тем, что он пережил и перечувствовал.

…Однажды мы разговорились с Александром Александровичем о Дальнем Востоке. Мне пришлось бывать на Сучане и немного работать на шахте. Фадеев сразу просветлел. Места эти были исхожены им в молодые годы. На Дальнем Востоке он вырос, прошел школу партизанской борьбы, подсмотрел героев своих книг. Будучи уже москвичом, он лелеял мечту переехать на Дальний Восток и в столице бывать лишь наездами.

Разговор наш невольно свелся к роману «Последний из Удэге». Отвечая на мой вопрос, когда же будет закончено произведение, Фадеев сказал:

— Этот роман — дело всей моей жизни, я отдал ему много сил и здоровья. — Он передохнул, подумал и добавил: — Я вернусь к нему обязательно, как только закончу «Черную металлургию». Эта книга сейчас очень нужна…

Другого ответа и не могло быть. Фадеева, как писателя, всегда выделяла глубокая партийность и отзывчивость. Он умел, как никто другой, выбирать то, что нужнее всего нашему народу, и писать об этом в первую очередь.

Александр Александрович прищурился и неожиданно предложил:

— А не поехать ли нам вместе будущим летом на Дальний Восток?

Он знал уже о моих новых замыслах и успел расспросить о работе над романом «Гарнизон в тайге».

— Вот побродили бы по знакомым местам, может, и я оказался бы полезен. Меня тянут герои книги «Последний из Удэге» в Комсомольск…

С особой любовью говоря о Дальнем Востоке, Фадеев тут же возвращался к своей работе:

— Прикипел я к Уралу: край-то тоже чудесный. Здесь нашлись мои земляки…

Фадеев тогда не назвал их, и только позднее я выяснил имена его земляков и друзей. Наиболее интересен среди них бывший партизан-дальневосточник, недавно умерший Григорий Хрисанфович Цапурин, проживавший в Миассе. Это один из друзей детства и юношества писателя, с которым он вместе воевал в партизанском отряде на Сучане. Семья Цапуриных, братья Григорий и Андрей, являются прототипами героев романа «Последний из Удэге».

Обо всем этом охотно рассказывал Григорий Хрисанфович, но красноречивее всего свидетельствуют письма самого Фадеева к другу юности.

«…Наша революционная юность проходила вместе, — писал Цапурину Фадеев, — и я до сих пор благодарен вам, Цапуриным, и тому же Федору с его друзьями наборщиками за первую школу борьбы, пройденную вместе с рабочей молодежью. Так и не могу узнать, где находится Настя, которую ты, наверно, прекрасно помнишь. В рождественские дни 1918 года мы вместе с ней морозили пельмени для наших заключенных и потом вместе отвозили их в колчаковскую тюрьму»{160}.

В другом письме, уточняя ранее высказанную мысль, Фадеев сообщал:

«…Я уже тебе говорил, что ваша семья Цапуриных была жизненным прообразом семьи Алексея Чуркина, выведенной мною в романе «Последний из Удэге». Если память мне не изменяет, мальчик Костя, самый младший брат Алексея Чуркина, которого по роману исключают из школы за то, что он отказался учить закон божий, — этот мальчик, вернее его брат, навеян мне рассказом твоим и Андрея еще при Колчаке о вашем маленьком братишке, который имел аналогичные неприятности в то время»{161}.

Особенность творческой манеры Фадеева, как при работе над ранними произведениями, так и последним — «Черная металлургия», заключалась в том, что он строил свои романы на материале хорошо изученном, знакомом, взятом из реальной жизни. О своей манере письма Александр Александрович часто говорил, что он опирается на действительность и свой собственный опыт.

И в самом деле, писатель всегда глубоко вникал в жизнь, тщательно изучал ее. Прежде чем сесть за «Черную металлургию», он проделал огромнейшую подготовительную работу не только собирательскую, но и исследовательскую: изучал специальную литературу и шутя говорил, что может успешно сдать экзамен по курсу металлургии за любой технический вуз.

Это было так. Фадеев самым серьезным образом проштудировал учебники по доменному, мартеновскому и прокатному производствам, чтобы лучше понимать доменщиков, сталеваров и прокатчиков и в разговоре с ними не только находить ключ к их сердцам, но и знать особенности их профессии.

Однако самым главным в работе было общение с людьми, откровенные разговоры с ними. Среди металлургов Магнитки, где долгое время жил Фадеев, у него были истинные друзья, с которыми он регулярно переписывался, жил в одной квартире, посещал их рабочие места, присутствовал на заседаниях партбюро и партийных собраниях, бывал с ними в театрах и кино, выезжал на охоту и рыбную ловлю. Такая близость обогащала писателя знанием жизни металлургов, давала возможность проникнуть в их быт, лучше познать их радости и печали, успехи и неудачи.