Читаем без скачивания В большой семье - Аделаида Котовщикова

— Может, передать что-нибудь? — Старушка с любопытством вглядывалась в настороженные, взволнованные лица Сахарова и Оси.

— Ничего не надо передавать, — сказал Сахаров. — Я еще приду.

Когда они вышли из подъезда, крупными хлопьями пошел снег.

— Иди домой, Ося. Ты измучился, прозяб. А я еще похожу… Я невольно обманул Димку, обещал еще сегодня прийти. Но я не могу. Я завтра приду…

Из снежной мглы голос Сахарова звучал как-то глухо. И вот его не стало рядом с Осей, точно он растаял в летящем снеге.

«Какой человек! — подумал Ося. — И сейчас о нас думает».

Он помчался к трамваю.

Странный мальчишка

В это же самое время Таня Чуркина ехала в трамвае.

Она стояла лицом к заиндевевшему стеклу, и губы ее были обиженно поджаты.

Настроение у Тани было самое скверное. Сегодня семиклассницы ходили на экскурсию в Русский музей. Но картины, которые ей так хотелось увидеть, померкли для Тани. А из объяснений экскурсовода она не поняла толком ни одного слова. И всё это из-за того, что девочки опять стали упрекать ее за ту книгу, которую она будто бы не записала.

Экскурсия была для Тани испорчена. Чтобы утешиться, она поехала из музея не домой, а в гости к тете на Международный проспект. Тетя очень обрадовалась племяннице и в честь ее прихода стала печь в чудо-печке пирог.

Поджидая обеда Таня сидела на диване и держала на коленях громадного ангорского кота Фому. Она прижималась головой к голубоватой мягкой шерсти, похожей на дым, и шопотом жаловалась Фоме:

— Вот видишь, какие несчастья бывают на свете. Разыскивают хозяина книги, а хозяина-то и не найдешь. И еще обзывают Суматохой Ивановной. А мое отчество как раз Георгиевна. И я совсем не виновата, совсем, совсем…

Кот лениво потянулся на таниных коленях и на секунду приоткрыл зеленые глаза с черной вертикальной черточкой-зрачком. На мордочке Фомы, окруженной усиками словно пышным голубоватым веером, было ясно написано: «Не обманывай, матушка, сама знаешь, что виновата».

— Дурачок ты, Фома, — вздохнула Таня. — Ничего не понимаешь, а туда же прикидываешься.

Отличный танин аппетит не пострадал и от огорчений. Уплетая за обе щеки вкусный пирог с повидлой и запивая его кофе, Таня выкладывала тете домашние новости: все здоровы, папа целые дни на работе, мама с «малышней» и по хозяйству, Таня старается ей помогать, Сони никогда нет дома, от Юры пришло письмо из плавания, Петька и Лариска вздуривают, как всегда.

— Хоть бы твои родители выбрались когда ко мне, — сетовала тетка. — Хорошо ты навестила! А что они сегодня делают?

— Сегодня папа с мамой в театр пойдут.

Только Таня это сказала, как вскочила, точно в нее воткнули иголку.

— Ах, беда какая! Ведь я совсем забыла, что обещала маме из музея сразу вернуться домой.

Хотя она и говорила тете, что старается помогать маме, но это было не совсем так. Таня обещала маме накормить ужином и уложить спать «малышню» и чуть не обманула ее.

Попрощавшись с тетей, она выбежала на улицу и села в первый попутный трамвай. Рядом с ней сидел подросток и читал книгу. Блуждая недовольным взглядом по сторонам, Таня заглянула в нее сбоку.

«Тогда, усевшись на подушку, Алька рассказал ей сказку про гордого Мальчиша-Кибальчиша, про измену, про твердое слово и про неразгаданную военную тайну…»

«Да это «Военная тайна!» — подумала Таня. И ей стало еще обиднее: точно нарочно, чтобы лишний раз ей напомнить о неприятностях, мальчишка читал у нее под носом именно эту книгу.

Трамвай сильно тряхнуло на повороте. Книга вырвалась из рук мальчика. Сидевший рядом с ним пассажир подхватил ее.

— Наверно, интересная, — улыбнулся он. — Раз в трамвае и то читаешь.

Прежде чем вернуть книгу, пассажир открыл ее на титульном листе и посмотрел название. И вдруг Таня ясно увидела надпись:

«Моему сыну от папы. Вырастай большим и смелым».

Закрыв книгу, человек подал ее мальчику, и тот, поблагодарив соседа, сейчас же погрузился в чтение.

Но что сделалось с Таней! Она сильно покраснела, побледнела и опять покраснела. Сомнений не было: это та самая книга, из-за которой ее столько бранили! Надо же! Мысли вихрем закружились в таниной голове.

— Мальчик, — слабым от волнения голосом сказала Таня. — Извините, пожалуйста, чья это книга у вас в руках?

Помолчав, мальчик коротко, сдержанным тоном ответил:

— Моя.

— Вы неправду говорите, мальчик, — торопливо и слегка сдавленно, так как в горле у нее почему-то запершило, сказала Таня. — Эта книга библиотечная, а прежде…

— Она моя.

— Но она, конечно, библиотечная! — уже громко и возмущенно возразила Таня. — Из библиотеки Подгорной школы.

— Книга моя, — упрямо повторил мальчик.

Пассажиры уже смотрели на них с любопытством и прислушивались. На лицах появились улыбки.

Мальчик сунул книгу подмышку, повернулся к Тане спиной и стал продвигаться к выходу.

Таня пробиралась за ним.

Мальчик сошел с трамвая, а следом за ним соскочила с подножки и Таня.

Немного потеплело. Шел крупный снег. Пухлыми хлопьями он сыпался с черного неба. Кружась, хлопья ярко белели в широких полосах света от фонарей.

Таня торопливо осмотрелась. Это была улица Халтурина. Марсово поле, оцепленное огнями, простиралось за снежной завесой.

Мальчик стоял на остановке, вглядываясь вдаль, откуда должен был прийти трамвай. Ну, конечно! Он вышел из трамвая, чтобы не отдать книгу.

— Мальчик, — подойдя вплотную к подростку, решительно сказала Таня, и снег сразу попал ей в рот. — Отдайте мне эту книгу!

Мальчик сбоку посмотрел на Таню и пожал плечами.

— Какая ты странная, девочка! С какой стати я вдруг отдам тебе книгу?

— Она мне очень нужна!

— Так возьми в библиотеке.

— Да ты не понимаешь! Мне вот эта книга нужна, которая у тебя подмышкой. Ее все ищут-ищут: то есть не самую книгу ищут, а того, кто ее подарил подгорновцам.

— А кто ее подарил?

— Фу, какой ты непонятливый! — рассердилась Таня. — В том-то и дело, что неизвестно. А узнать надо.

— Ты, наверно, из 174-й школы?

— Конечно. Отдай мне книгу!

— Не могу. Я взял ее из школьной библиотеки и должен туда вернуть.

— А зачем же ты говорил, что книга твоя?

— Я не врал. Она, и правда, моя… была. Ты знаешь в 174-й школе Олю Хрусталеву?

— Еще бы мне не знать Олю Хрусталеву! Она у нас начальник штаба дружины.

— А ты не знаешь, Оля Хрусталева жила когда-нибудь на Геслеровском?

— Я не знаю. Дом, где она прежде жила, бомба разрушила. А ты, должно быть, из Подгорной школы? Как твоя фамилия?

— Моя фамилия Сахаров, а в школе меня называют Петренков.

— Как у Ивана Антоновича у тебя фамилия, — заметила Таня. — Он тоже Сахаров.

— Какой Иван Антонович Сахаров? — сказал Алеша растерянно и схватил Таню за рукав. — Девочка, ты видела его когда-нибудь? Какой он с виду?

— Видела, — кивнула Таня, с изумлением глядя на мальчика. — А с виду он нестарый, ну, может быть, уже немножко пожилой. И он такой… хороший, добрый. Вот и книги тоже подарил.

— Ты могла бы… — голос странного мальчика дрогнул, — показать мне этого… Сахарова?

— Как же я тебе его покажу? Ведь я не знаю, когда он будет у Хрусталевых. А живет он, кажется, где-то на Гулярной. Мы шли раз с Олей, и она мне показала: вот тут Иван Антонович живет. Но я вовсе не помню номера дома и…

— Поедем туда! — перебил мальчик. — Только ты вызови его, будто тебе надо. А я… я посмотрю.

— А книгу отдашь?

— Отдам.

Подошел трамвай, и они вошли в вагон. Мальчик крепко держал Таню за руку, точно боялся, что она от него убежит.

— А зачем тебе Сахаров? — спросила Таня, когда они пробирались в толпе пассажиров.

Странный мальчишка не ответил и отвернулся. Таня успела только заметить, что губы его дрожат.

Отец и сын

Иван Антонович Сахаров, как вернулся домой, так и ходил из угла в угол по комнате, не снимая пальто и шапки. Он не мог ни за что приняться.

Возможно ли? Алик! Его мальчик. А вдруг это не он? Где уверенность, что воспитанник Петренкова именно его сын? Фотографии он не видел… «Нет, это он, он! — говорил себе Сахаров. — Подобрали его у Вологды, имя, фамилия, всё сходится… Но сколько людей живет на земле, чьи обстоятельства жизни очень похожи! И сколько Сахаровых Алексеев!»

Вдруг он подумал, что надо непременно купить вторую кровать. В этой мысли было что-то такое радостное, что он даже улыбнулся. И сейчас же спохватился, нахмурился, остановил себя: «Подожди, подожди…»

Что сейчас предпринять? Ехать опять к Варе бесполезно: она вернется поздно, может быть, в театр ушла. Снова поехать в Подгорное? Вдруг мальчик уже там… Ах да! Ведь мальчик хотел остаться ночевать у Вари. Мальчик! Он еще не решался сказать «сын»… Нет, надо снова ехать к Варе. Он позвонит, извинится и, если ее всё еще нет, будет ждать на лестнице. Да, сейчас он пойдет…