нужен мне. – Чёрные глаза светились счастьем. – Я хочу стать частью твоей мечты, если уж ты не можешь жить по-другому.
Не оглядываясь, блондинка захлопнула спиной дверь квартиры, в которой провела не одну бессонную ночь, выплакала множество слёз. Она уходила в новую жизнь, в которую увозил не сказочный принц на белом коне, а мужчина на красном «майбахе». Но это не помешало Лесси вновь ощутить себя маленькой девочкой из далёкого детства, без злобы и ненависти в душе, мечтающей о замке и счастье. Её черноволосому волшебнику под силу сделать любую сказку реальностью.
Мур тоже хотел детей, и без разницы, какого цвета будут у них глаза. Один раз у него получилось зародить новую жизнь в любимой, почему бы не сделать этого снова?..
Глава 7.1
Стряхнув капли талого снега с лица, Мэттью решительным шагом направился к разбитой двери ювелирного.
Чайтону уже наложили повязки. От госпитализации он отказался – боязнь навсегда потерять из виду рыжую девушку намного превосходила физическую боль и сейчас стоял полностью одетый, опираясь на худенькие плечи самой юной из заложниц и её матери.
Кэтлин ещё не успела подумать, что делать с юношей, не отходящим от дочери ни на шаг. Она с тревогой смотрела в сторону приближающегося к ним агента, понимая, что придётся о многом рассказать вновь ворвавшемуся в её жизнь мужчине из прошлого, догадываясь, что кто-то известил того ещё до начала операции: среди заложников находится его дочь.
Кэт опустила взор на левую руку Вуда. Не увидев на безымянном пальце обручального кольца, она очень удивилась.
Мэттью заметил беглый взгляд и последовавшее за ним недоумение, промелькнувшее на лице Паркер. Он поморщился и потёр место, где обычно присутствовал тяжёлый перстень. Глупость с кольцом и непонятное бахвальство десять лет назад лишили его возможности жить рядом с этой женщиной и воспитывать свою дочь. С некоторых пор Мэтт перестал носить вызывающий неприятные воспоминания предмет, не надел его и сегодня.
Он привычным жестом запустил пальцы в вымокшие под снегом волосы, взъерошивая и без того торчащие во все стороны рыжие пряди. Это всегда немного успокаивало. Вуд нервничал, не зная, с чего начать разговор, как вести себя с вновь обретённой дочерью и её матерью. По велению каких-то высших сил сегодня, накануне Рождества, они зашли в магазин и стали заложницами, позволив именно ему провести операцию по освобождению и наконец узнать всю правду. Мэттью совершенно точно знал, что больше их не отпустит, но как подобрать правильные слова, чтобы убедить в своём полном неведении и невиновности? Где объясниться?
Мэтт не мог даже обнять посланных ему судьбой женщин, не мог выразить свою радость от встречи, не привлекая ненужного внимания. Полный чужих глаз и ушей магазин – не место для сложного разговора. Вуд прочёл испуг и тревогу в потемневших омутах брюнетки, видел неисчислимые вопросы, таившиеся в глубине зелёных глаз девочки. Разговор необходим как можно скорее и начинать его предстоит ему.
– Кэтлин, мы снова встречаемся с тобой перед Рождеством.
Ответа не последовало. Она по-прежнему не шла на контакт, что ни на каплю не облегчало трудной миссии переговоров. Очень сложно говорить об ошибках прошлого, ничего о них не зная.
Мужчина немного растерялся. Он решил переключиться на Риджа, дабы дать Кэт ещё немного времени на осмысление происходящего. Не может же она всё время молчать? Шестнадцать лет, полных неизвестности и безмолвия с её стороны. Когда же наконец придёт время говорить?
Мэттью повернулся к стажёру, переводящему изумлённый взгляд с него на спасённую девушку, только сейчас заметившему их поразительное сходство.
– Чайтон, познакомься: моя дочь Лилибет и её мать, Кэтлин Паркер.
Рыжеватые брови девочки поползли вверх.
Вуд занервничал ещё больше, не понимая, каких слов ждёт от него дочь, чем он только что так сильно её удивил. Было очевидно, она поняла, кем переговорщик ей приходится. Шар не просто так выпал из рук: Лилибет спасала его, и он был очень благодарен ей за этот безрассудный поступок. Она осложнила стоящую перед ним задачу, но осознание того, что кто-то пытается спасти тебя ценой собственной жизни, и этот «кто-то» не просто знакомый, а твоя дочь, грело душу.
Насколько бы трудным ни оказался разговор, Мэттью чувствовал: девочка его знает и любит. Он представить не мог, почему и за что, но был абсолютно в этом уверен.
– Кэтлин, Лилибет, это Чайтон Ридж, будущий агент ФБР. Поблагодарим его за спасение и отпустим. – Вуд с улыбкой обратился к стажёру, давая понять, что помнит сказанное в фургоне: – Он очень спешит: в клубе его ждут друзья и возможное знакомство с любимой девушкой.
Мэтт с ходу попытался избавиться от Чайтона, не нуждаясь в свидетеле, тем более в таком настырном. Он ещё сам не был знаком с дочерью, а тут этот герой-красавчик нарисовался и пытается запудрить её мозги. Совершенно новые чувства постепенно заполняли сердце зрелого холостяка. Мысленно произнося: «Дочь», Вуд уже не вздрагивал. Ещё немного – и словосочетание «папа Мэттью» навсегда войдёт в его лексикон.
Но парень не собирался сдаваться, прекрасно понимая намерения Мэтта.
– Мы уже познакомились, – было ответом на последние слова агента. – Спасибо за представление дамам. Хочу исправить твою ошибку. – Ридж посмотрел в зелёные глаза девушки. – У меня были некоторые планы на вечер, но теперь они кардинально изменились, и мне незачем спешить. Я на машине и с удовольствием отвезу вас с мамой, куда вам нужно.
– А вот это вряд ли! – Вуд не собирался ни с кем делиться своими женщинами.
Он обхватил оторопевшую Кэт за талию и прижал к себе, взял за руку Лилибет. Мэттью почувствовал, как брюнетка в его объятиях вздрогнула и напряглась, ощутил, насколько заледенела тонкая ладошка девочки, не один час просидевшей на мраморном полу. Холодность Кэтлин он объяснил растерянностью, а вот за здоровье Лилибет реально испугался.
– Сейчас я отвезу вас к отцу в клинику, чтобы осмотрел врач, а затем приглашаю к себе, вернее, к нам домой, где уже приготовлен рождественский ужин. Никакие возражения не принимаются. – Мэтт заглянул в глаза Кэт и, заметив страх, происхождение которого не мог объяснить, добавил: – Нам нужно поговорить. Мне есть что рассказать, да я и сам хочу о многом расспросить. Вы же понимаете, магазин – это не то место, где мы можем спокойно
