Остальное – мишура.
Когда в тебе готовится «с вещами на выход» созревший пенетратор, многие вещи, еще вчера значимые, превращаются в рассыпанное по полу конфетти.
– Я в глаза им улыбаюсь: пусть собачий норов,Крошка – гончая стрела, а ты – вонючий боров,Слышишь, мама, это рыло всем нам истину открыло,Эта туша в курсе споров про собачий норов,Этот штымп желает мне добра!
До стыковки оставалось двадцать пять минут. Блюз скрашивал время ожидания. Когда он закончился, полковник Сагзи зааплодировал первым.
II
Посадочный челнок выглядел компактным и малогабаритным. Однако вместимость его могла поспорить с емкостью корзинки Безумного Шутника из детского интерактивного анимсера «Пикник в аду». В каждой серии Шутник выручал неудачников, угодивших в Бесов Завал или под плевки Чудо-Грымзы, одаривая их грудой полезных артефактов, хранившихся в корзине.
Группа полковника Сагзи явно шла по стопам спасителя детей.
Из челнока, зависшего в метре над землей, уже выгрузили каркасы пяти сборных коттеджей, механического крабопаука-сборщика, пищевые брикеты, два контейнера с мебельными трансформерами, вездеход «Дромадер», кучу ящиков с неизвестной маркировкой и печатями михрянской таможни; тюки с ритуальной одеждой…
Распахнув пасть грузового люка, «жемчужина» микро-кораблика казалась бездонной. В вирт-новостях мелькала информация, будто гематрийские физики наконец проникли в пятое измерение континуума на макро-уровне. И не за горами практическое использование их разработок. Может быть, вехдены опередили гематров? Вот она, «жемчужинка», в недрах которой легко уместится население целой планеты, как мечтал некий помпилианец Флавий с «Этны»!
Лючано задрал голову, пытаясь высмотреть в небе корабль-матку, доставивший их на орбиту Михра. Но, естественно, ничего не увидел. Зато раньше, когда челнок выскользнул из чрева «матки», совершая посадочный маневр, он глянул на обзорник – и у него буквально отпала челюсть. Знакомый изумруд-исполин, которым Тарталья имел счастье любоваться в Андаганском космопорте, блестел рядом, идеально вписавшись в оправу кольца орбитальной станции.
Золотая «канитель», обрамлявшая гигантский кристалл, оказалась стыковочной системой, сращивая корабль со станцией.
– Это ваш звездолет? Мы на нем летели?! – ахнул Лючано.
– Наш!
В голосе младшего Хушенга звучала неподдельная гордость.
– Престиж-флагман Тирской федерации борьбы.
«Вот тебе и „иридиевая королева“, малыш! – не преминул уязвить маэстро Карл. – Сразу видно: спорт у вехденов в почете… Какие же магнаты покровительствуют Тирской федерации борьбы?»
Имя одного из магнатов-покровителей кукольник знал наверняка.
Выгрузка продолжалась. В проеме возник громоздкий колосс, задрапированный серебристой металлотканью. «Памятник Гургину,» – догадался Лючано. С памятником вышла заминка: то ли автоматика дала сбой, то ли оператор замешкался. Оказавшись снаружи, монумент, удерживаемый полем, заколебался в воздухе невесомым ангелом, размышляя: спускаться на грешную землю, или нет? Ветер рванул ткань, отшвырнул в сторону на манер плаща, а там и сдернул вовсе…
Статуя предстала взорам.
Широко расставив ноги, крепко упершись в массивный помост, Мансур Гургин подался вперед. Борец шел на захват. Памятник создал мастер: статуя выглядела живой! Нет, больше, чем просто живой – это был оживший символ. Скульптору удалось запечатлеть Гургина в движении, поймав за хвост крошечный промежуток между двумя мгновениями. Сквозь спокойную уверенность лица старого пахлавана едва уловимо проступало тихое предвкушение. Мансур чуял брешь в обороне соперника и не сомневался в победе.
Но это было не главное. Внутри колосса пылал огонь! Не мертвенное свечение люминофора, даже не «теплая» плазма – настоящее живое пламя! От его сполохов, силящихся прорваться наружу сквозь полупрозрачный материал статуи, казалось, что Мансур Гургин до краев наполнен жизнью!
Лючано стоял, не в силах оторвать взгляд от скульптуры. Камень? Пластик? Стекло? Догадки наслаивались, множились, пока двое вехденов не сбегали за драпировкой, унесенной ветром, и не закутали памятник заново.
– Дурная примета, – угрюмо насупившись, буркнул Заль.
– Какая?
– Покров сорвало. Нельзя памятник раньше срока видеть.
– Один из ваших запретов?
– Нет. Примета, и все. Пустое суеверие.
Сказано было так, что Тарталья сразу понял: суеверие отнюдь не пустое. По крайней мере, для лохматого гитариста.
– Скульптор – гений! – похвалил он работу. – Пахлаван-пир вышел замечательно!
– Гений, – согласился Бижан, подойдя к ним неслышней тени.
Трубач подумал и уточнил:
– Бахрам Кава. Лучший скульптор империи.
Имя показалось знакомым. Ну конечно же! Памятник Нейраму Самангану:крылатый атлет, сотканный из языков пламени, устремляется ввысь. Тот же стиль – предельный реализм, но миг движения вносит в работу высокий пафос символизма… Разве что образ антиса Бахрам воплощал в другом материале.
Вдруг отчетливо представилось: две работы гениального скульптора застыли друг напротив друга. Сейчас Нейрам прянет в небо, но Мансур-ата уже пошел на захват. Антис, чья реакция опережает свет, безнадежно опаздывает, время уходит – и вот Нейрам заключен в каменные объятия старика, не в силах оторваться от земли…
Все очарование улетучилось. На душе остался мерзкий осадок. Словно Тарталью обманули: привели в музей, содрали втридорога за билет – а внутри вместо шедевров великих мастеров обнаружились аляповатые копии, да еще и выполненные галлюциногенными красками, от которых начинается бред.
«Что на тебя нашло, малыш? Откуда взялись дурацкие ассоциации?»
– Идем, поможешь мебель распаковать, – хлопнул его по плечу Фаруд. – Заодно конфигурацию себе выберешь.
– У помпилианцев этим рабы занимаются. А у гематров – наверное, големы. Ты меня что, за человека не держишь?
Поймав удивленный взгляд Сагзи, Лючано махнул рукой – мол, не обращай внимания, я сегодня не в духе! – и поплелся за полковником.
– Мы к вам невропастом нанимались, – ворчал он себе под нос, намеренно отстав от Фаруда, чтобы тот не слышал. – А подсобных рабочих на бирже ищите… быдло неквалифицированное…
Однако работа неожиданно увлекла его. Расторопный крабопаук успел собрать два домика из пяти и трудился над третьим, когда Тарталья получил наконец возможность заняться обустройством собственного жилья. Переключив энергоблок мебельного трансформера на режим ручной транспортировки, он загнал чудо техники в предназначенное ему жилье и принялся изучать стандарт-варианты компоновки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
