По-моему, омерзительное зрелище, и я сказал об этом Гусейну.
Тогда он меня разбудил снова через два часа, потому что срочно требовалось уже два негра.
«Что там у вас, вакханалия? – воскликнул я. – Никак совесть не поделите? Вы уж определитесь, сколько вам необходимо продавцов литературного таланта!»
«Понимаешь, Славик, всем славы хочется. Никто не собирается работать за деньги, кругом одни бездельники», – ответил Гусейн.
И я ему посочувствовал.
Кино
Я работаю в банке всего второй месяц, поэтому меня поймали вместе с пятьюдесятью шестью такими же бедолагами и послали после работы на специализированный семинар повышения корпоративной культуры.
Выстроившись в колонну по двое, мы из нашего офиса двинулись по Садовому кольцу в сторону кинотеатра «Зарядье», где нас аккуратно рассадили в красном бархатном зале так, чтобы было хорошо видно сцену и не возникало никакого желания покинуть помещение.
Сначала вышел завхоз и долго говорил, как какой-нибудь Стивен Спилберг, про то, что нам сейчас покажут и почему существует такая традиция, и я уже стал ерзать на стуле, но тут погас свет. На экране возникло лицо нашего президента, которое на фоне развевающегося знамени банка стало постепенно надвигаться на зрителя, пока не заняло все пространство. Лицо сменил хор распевающих бравурные марши пламенных юношей в белых воротничках и зеленых галстучках. Перед ними отплясывали и делали книксены девочки в белых прозрачных трико.
Потом показали громадные помещения с бесконечными рядами столов. За ними работали и суетились пчелиной семьей сотрудники, и казалось, что еще немного, и они выпорхнут в окна вместе с папками и отчетами. Но тут на зрителя поехали машины инкассации, и веселые белозубые грузчики под задорное уханье и звон стали укладывать ящики с наличностью на блестящие подъемники, смеясь и гримасничая.
Эти картины сопровождались утробным закадровым голосом, который вкрадчиво объяснял все преимущества работы в банке, чтобы каждый сотрудник понял, что он попал в единую могучую семью, дающую ему защиту, процветание и благополучие.
На сороковой минуте такой экзекуции мне захотелось подпрыгнуть и закричать: «Я понял, я понял, пустите меня, пожалуйста», – но проповедь все продолжалась и продолжалась, и стало казаться, что конца и края нет этим стенам с плакатами, этим доскам почета с фотографиями, этим восторженным человекам в гладенькой и чистенькой форме с логотипами и бейджиками.
Вечером дома жена махала на меня полотенцем, ставила градусник и приговаривала: «Как ты выжил, милый?! Как ты выжил, милый?!»
Почему экватор называют экватором
Здравствуйте, дорогие друзья
Китайцы очень гордятся своим экономическим чудом. Показывая туристам джипы, они отказываются признавать, что все идеи ворованные, даже если мотор от «Тойоты» или от «Дженерал моторе».
Свою космическую ракету «Великий поход» они тоже никак не связывают с советскими «Восходами», и когда я напомнил об этом Ху, он вытянул свои и без того узкие глаза в строчку и замахал на меня руками.
Вообще, когда едешь по Шанхаю, поражаешься: стройка здесь, котлован там, здесь шуршат рабочие в спецовках, там топорщатся небоскребы. И думаешь, почему же это возможно и как так случилось, что у нас ничего не получается.
Еще и Ху эти грустные мысли поддерживает своим великолепным русским, словно он учился где-то в Патрисе Лумумбе, а не в Пекине.
Это нас, говорит, русские монархисты натаскали. Собрали в большую аудиторию сто человек, зашли и всем: «Здравствуйте, дорогие друзья!» На это сразу половина зала встала и вышла наружу, потому что в китайском языке нет звука «р». «А я выдержал, я сильны», – улыбается во все лицо Ху и дальше разводит руками то налево, то направо, чтобы мы не пропустили очередную фабрику или завод.
Значок Ким Ир Сена
Кореец Ли учился с нами на первом курсе университета и носил значок Ким Ир Сена на левом лацкане темно-синего пиджака, возле сердца. Он говорил с очень комичным акцентом, и когда находил новое слово, не встречающееся в словаре, громко произносил его вслух, чтобы ему объяснили, но это чаще всего приводило к конфузу, и приходилось растолковывать в узкой компании в общежитии.
В первом семестре Ли принес в аудиторию журнал «Северная Корея», где в рост стояли высотные гранитные статуи вождей, а мы уже хлебнули свободы и поэтому тыкали в глянцевые сверкающие страницы жирными пальцами и ржали – громко и радостно. Ли, как ни странно, не возражал, но значок с пиджака не снимал, и это со стороны выглядело мужественно.
Потом наступила сессия и много исторических событий, съезд показывали по телевизору, выступала Демократическая платформа и хотелось на все смотреть вытаращенными глазами. Каждую вновь открытую идею мы переносили на Ли, и в конце концов перед летом он сдался и стал носить значок Ким Ир Сена на внутренней стороне лацкана пиджака.
В июне Ли уехал в Пхеньян, и больше мы его не видели. Кто говорил, что его не выпустили обратно на учебу, а кто-то встречал его на Измайловском рынке торгующим французской косметикой у тифлиского грузина Дато.
Лихорадка Эбола
Даже цивилизованные европейцы из Организации Объединенных Наций для лихорадки Эбола написали очень простую инструкцию: селение окружить и всех расстрелять. Это происходит, так что ни одного из вирусоносителей не удалось доставить к врачам для выявления бактерии. А если нет бактерии, то вакцины никак не получишь. Тела быстро разлагаются, и никакой медицины – только старый добрый автомат Калашникова или М-16.
Вот и сидят посольские миссии в разных столицах Африки по каменным неприступным бетонным норам и дрожат, как бы их не заразила лихорадка Эбола.
Только изредка поглядывают наружу сквозь блестящие стекла и москитные сетки.
Неизвестная муха
Виталий Алексеевич Полунцев был послан Родиной служить в Центрально-Африканскую Республику, а это бесперспективная командировка для советского мидовца, даже если ты зеленый выпускник МГИМО и едешь в ранге посла.
ЦАР – самая бедная страна в мире. Здесь даже зэки ночуют дома, чтобы поесть, и возвращаются утром в камеры, для ежедневной поверки.
Поэтому смотреть абсолютно не на что, а природа – что в ней найдешь: тропический ливень и пятидесятиградусная жара. Но переводчик Ватара говорил, что мир джунглей до сих пор ждет новых Ливингстонов для описания открытий.
В кондиционированной консервной банке из десяти комнат на двух этажах можно прожить год, продержаться два, вытянуть пять, но десять лет уже многовато, и Виталий, несмотря на энергичные предупреждения из центра, решил выбраться наружу и поехал в уазике на открытие начальной школы в селение Тгомбого, которое находилось на расстоянии десяти километров.
По столице машина продвигалась легко, а когда вышла за окраину, через сто метров в переднее стекло ударилась полуметровая муха породы, неизвестной как Виталию Алексеевичу, так и переводчику Ватаре с научными энциклопедиями.
И если Ватара такую встречу пережил легко, так как привык к неведомому, то Виталий со страху чуть не задохнулся и потребовал развернуть автомобиль обратно, и остались школьники без присутствия знатного гостя.
Бразильский карнавал
Меня всегда интересовало, почему все мировые кадры бразильского карнавала показывают с одного ракурса. Идут увешанные цветами толпы в перьях вдоль длиннющей трибуны, на которой расположились зрители. И только попав в Рио-де-Жанейро, я нашел разгадку.
С другой стороны снимать стыдно – тянется ряд жалких глинобитных лачуг, втиснутых в землю знойным южноамериканским воздухом.
Хотя скажу честно: возможно, мое мнение ошибочно, так как на карнавал я не успел, а приехал через месяц после окончания. Походил с грустью в толпе по грязным улочкам, но тут предложили сделать карнавал и для меня, и я согласился.
Влажным утром еще с десятком таких же горемык меня отвели в ржавый продуваемый ангар, похожий на заброшенный склад, и перед нами под зажигательную музыку промаршировали школы самбо и всякие полуголые бразильские девушки.
Мы глазели полчаса, а потом скинулись по две штуки баксов и разъехались по своим странам – в Россию, на Украину, в Арабские Эмираты и в Сингапур.
Но я люблю вспоминать Бразилию. Где еще бедные, но гордые люди работают в сутки по два часа, а все остальное время играют в футбол, волейбол, купаются и танцуют под звуки барабанов и бубнов?..
Парагвай
Приехав в Парагвай, я скотчем привязал к груди заграничный паспорт, чтобы его не потерять. Терпел даже то, что привязанный документ мешал ходить в душ и в ванну, – соображения безопасности брали верх.
В Парагвае нет российского посольства, и вообще нет никакого посольства, кроме французского, и поэтому если тебя ограбят или ты утратишь удостоверения личности, то задержишься в этом жестоком захолустье на много-много месяцев или лет. А смотреть здесь не на что, кроме единственной на всю страну ГЭС, которая продает электроэнергию в Бразилию и Аргентину.
