этом, пожалуй, наше единственное различие. Хотим же мы друг друга с одинаковой силой. Как будто вернулась былая сумасшедше-страстная влюбленность, удесятерилась теперь.
Мне кажется, мы узнали друг от друга все претензии и, оттолкнув их, как ненужные, ушли друг в друга. Еще мне кажется, что наши встречи — своего рода дополнение, недостающая деталь от наших жизней.
Отсутствие стыда вскарабкалось на новый уровень — нет человека, в обществе которого мне было бы теперь неловко повстречаться с Риком. Поцеловать его при встрече. У него со мной то же самое. Правда, Нины при этом не бывает.
Я не встречаюсь с Ниной. Если бы ворошила в памяти тот наш с ней телефонный разговор и то, как она бросила мне, что Рик ей никогда обо мне не рассказывал, то сейчас с удовлетворенной желчностью могла бы бросить ей то же самое.
Могла бы. Но я, как оказалось, независтлива и злорадствовать не умею. К тому же я так и не завела привычки вообще о ней вспоминать. Возможно, для нее теперь настали не самые простые времена. Запариваюсь над этим, наверно, еще меньше, чем сам Рик.
А может, Нина знает или догадывается о нашей связи и пилит его дома, однако он приезжает и преспокойно оттягивается со мной, ни на секунду не задумываясь. Я же задумываюсь еще менее, чем «ни на секунду».
Когда плаваешь в кругосветном путешествии, которого так долго ждал, то станешь ли расстраиваться, если узнаешь, что кто-то из других пассажиров страдает страшной морской болезнью? Тем более, если пассажиров этих на палубе ты не видишь, а о том, каково им, можешь лишь догадываться. Максимум, что ты отмечаешь — это некий прилив нейтрально-равнодушного сочувствия, потому что сочувствие это не чуждо тебе в принципе и ты, возможно, читал, в каких случаях надлежит его испытывать.
Нет, он не думает уходить от Нины. Оттого ли, что я не звала его вернуться ко мне? Или может, для познания наших с ним новоявленных радостей это попросту ненужно. Они «гражданские» или как их там еще, а мы любовники. Я врастаю в это сразу, стремительно и незаметно, поэтому самой мне поначалу кажется, что мне плевать.
— Не ожидала от тебя. Ты ж поощряешь многоженство, — талдычит мне Каро.
— Я поощряю исполнение собственных желаний, — возражаю я.
Которые совпадают с его желаниями. Оттого нам с ним так хорошо, как это ни парадоксально.
ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ Не быть козой
— Ну, что думаешь? — спрашиваю.
— Нормально, — говорит Рик. — Должно получиться.
— Поможешь?..
Он только смотрит, осклабившись.
Рик приехал вместе со мной на новый объект. Отсюда я могла бы помахать рукой маме на работу. Мало того — новый объект напрямую связан с маминой работой.
Маминой школе не хватает помещений. Вернее, будет не хватать, когда корона устаканится, и все ученики вернутся. В городском сенате им дают опустевшее соседнее здание, в котором до короны размещался развлекательный центр. Школе даже выделяют средства на ремонт здания, который нужно будет провести до возвращения учеников. Вернее, это ремонт с элементами крупномасштабного перестраивания. Проектирует официально наш Аквариус.
Не все у нас в восторге от этого проекта, мол, браться за заказы городской администрации — дело бесперспективное. Я перед своими не афиширую, что речь тут идет о школе моей мамы — просто берусь за дело. Понимаю, что на поддержку со «школой», как я называю проект, рассчитывать не придется, зато придется перерабатывать. Что ж, мне не привыкать.
Маме решила о своем участии помалкивать, пока не обозначится продвижение. Она замечает, что я стала еще больше работать. Я лишь терпеливо выслушиваю ее пророчества, что, мол, мой трудоголизм до хорошего не доведет.
Мне никто не помогает, зато и не контролирует никто. Мне обещал свою поддержку Рик, на деле же я раздаю заказы на разные подряды его знакомым фирмам, в том числе, Аднану и его бригаде. Говорит с ними, в основном, он. Делать, вроде, что-то делают. Главное, ремонт на месте не стоит.
Что меня дернуло подключить его? Своего рода энтузиазм. Будто запал какой, зажженный от искры наших встреч. Пока у меня нет причин сожалеть о том, что дала ему загореться, этому энтузиазму.
Он рассказывает мне и о своих делах. Смеюсь, что на данный момент они у него сплошь «черные», то бишь, «левые». Светиться-легализоваться, мол, ему нельзя.
«Нельзя» — подначиваю я, — «как же. Да ты просто бабло экономишь — смотри, доэкономишься. И когда таким жадным заделался?..»
Может, Нина деньги тянет?.. Тачку-то, поди, на твои купили… Нет, Нину не вспоминаю, будто умерла она. Просто ковыряю его, мол, как это он не боится проверок, ревизий, да налоговой, в конце концов.
Он неизменно отшучивается, что дела его сейчас сплошь маленькие, не дела даже — делишки.
«Все бабки в них пихаю».
«А ну как — заложат?» — сомневаюсь я. «Подсмотрит кто-нибудь в округе».
«Не заложат, там все в округе мои знакомые или подмазанные мной».
Принимаю и это за шутку.
На самом деле он лазит где-то по краю, ему прет до поры-до времени. Но раз он сам не парится, я тоже отношусь к его «делишкам» с неким насмешливо-огрубелым пофигизмом. Своей огрубелостью этот пофигизм напоминает мне некоторые его повадки и предпочтения в постели, на которые не жалуюсь, потому что меня и саму штырит от них.
Довольно бодро продвигается перестраивание «школы». Меня осторожно похваливает Мартин. Похваливает и ни о чем не спрашивает. Он не может не догадываться, что этот мой проект «школа» — левак, только другой расфасовки. Но на «школе» висит табличка Аквариуса, все, кому не лень, табличку эту видят и значит, хорошо, если идет хорошо. Вон, оплату услуг по координации проекта нам же начислят, не кому-нибудь же. Ну, и реклама нашей фирмы, конечно.
* * *
Невероятно, но факт: нам дают Йеноптик. Вернее, Йеноптик дает нам себя. Может, помогли аудиенции тет-на-тет с энергетиком.
Кстати, об энергетиках: поговаривают, что Йонасу скоро «разрешат» Карре-Ост.
Мы же с Мартином вот-вот примем «Фриду», а Бланкенбург… приняли уже. Не вру. Лишь ставлю Мартина в известность, что это был первый и последний вокзал в моей карьере. Мартин кивает и соглашается для виду, но без промедления ставит меня на новый вокзал — супервайзером. Главное меня туда впихнуть, дальше — вопрос техники. Глядишь — осяду в проекте, и сама уходить раздумаю. Гад, конечно.
Скучать и в целом не приходится.
Я и раньше не прятала на работе наших с Риком «дел», правда,
