— Машины идут! Сверху видно…
Мы поднялись на сопку и увидели автоколонну. Светлый пунктир медленно приближался. Машины еще были далеко, а дорога — это было мне известно — проходила в двух километрах от нас.
— Вперед! На перехват машин!
Ноги вязнут в глубоком снегу, а надо бежать через сугробы, через сопки. На ходу отдаю приказ, как расположиться в засаде. Предупреждаю всех, что первыми открывают огонь разведчики Баринова.
Машины приближаются, но мы уже залегли вдоль обочины дороги.
Кругом так тихо, что слышен мерный рокот моторов автомашин. Вот промчался один крытый грузовик, другой, третий… А сколько их уже прошло мимо группы Никандрова? Но к группе Баринова головная машина ещё, должно быть, не подошла.
Бабиков шепчет:
— Что Баринов молчит? Может, начнем?
Я отрицательно качаю головой: нет, Макар, не будем спешить! Колонна еще движется, дорога идет в гору. Держи нервы в узде! А Баринов — тот сработает…
Сильный взрыв убедительно подтвердил, что группа Баринова была начеку. Вслед за первым на определенных интервалах дороги грохнули еще взрывы и рассыпался треск автоматов.
Анатолий Баринов
И тут мы стали свидетелями совершенно неожиданной для нас сцены: вся колонна остановилась, все фары погасли, а егеря выпрыгнули из кузовов, из кабин и… стали смотреть вверх. Егеря, оказывается, даже мысли не допускали о возможности нашего появления на этой коммуникации. Они были уверены, что колонну штурмуют наши самолеты.
Без единого выстрела захватили мы двух оторопевших егерей, и я приказал доставить их на катер.
Связной от Баринова доложил, что его группа подорвала первые две машины, взяла пленного. В это время тяжелый бой в хвосте колонны завязала группа Никандрова, и мы устремились к ней на помощь. Егеря залегли под машины и отстреливались, но несколько гранат утихомирили их.
Забрав документы из штабной машины (колонна, как потом выяснилось, принадлежала зенитному полку и направлялась на один из аэродромов), мы отошли к катерам, чтобы исчезнуть с полуострова Варангер еще до того, как противник узнает о случившемся.
Катерники горячо поздравляли нас. Только Александр Осипович был, как всегда, спокоен и, предложив мне сверить часы, сказал:
— Ровно два часа с момента высадки. Никогда так быстро не возвращался с операции. Веселая война!..
Теперь, по дороге в базу, когда опасность осталась позади, повсюду слышался смех, шутки, живой обмен впечатлениями.
Маяк на острове Лилле Эккере все еще сигналил нам. Наконец и он исчез.
3
Это была большая удача отряда, но нам как раз и нужна удача, которая вселила бы уверенность в успех дальних походов.
В зиму 1943/44 года мы совершили несколько походов к северным берегам Норвегии, из которых наиболее примечательными были два — на мыс Кальнесс и в Босс-фьорд.
В декабре 1943 года (к этому времени я уже был утвержден в должности командира отряда) Шабалин доставил нас в район нового объекта — мыса Кальнесс. Катер подошел близко к берегу, и мы увидели, как вода плещется у подошвы обледенелой скалы. Высаживаться здесь трудно, но зато сравнительно безопасно: здесь нет постов.
Я договорился с Шабалиным о сигналах, о предполагаемом месте посадки уже после выполнения задания и прямо с борта катера прыгнул на первую вырубленную ступеньку.
Надо мной, врубаясь в лед, разведчики медленно забирались на гору.
Больше часа штурмовали мы эту скалу, а когда выбрались на вершину, то перед нами зиял провал оврага. Обходить овраг — значило теперь терять драгоценное время. Володя Фатькин обвязал себя веревкой, один конец ее передал Лысенко и прыгнул вниз.
— Тут снегу много. Ныряйте! — услышали мы голос Фатькина.
Овраг был глубиной до шести метров. Падая, мы с головой зарывались в пушистый снег. Потом опять лезли наверх, снова штурмовали крутую сопку, кубарем скатывались по ее ледяному склону. Наконец, увидели дорогу, близ которой стоял домик, охраняемый двумя часовыми.
Недалеко от дома торчали воткнутые в снег шесть пар лыж.
Баринов и Манин тихо сняли немецких часовых, а я выставил секреты и сказал Агафонову:
— Сегодня рождество. Ты, Семей, любишь ходить в гости. А вот рады ли будут в этом норвежском доме таким гостям, как мы? Узнай-ка.
— Это можно…
Агафонов направился к дому, мы — за ним.
Открыв первую, наружную дверь, Семен постучал кулаком в другую, обитую войлоком, которая вела в комнаты. Никто не ответил.
Мы прислушались. За дверью раздавался нестройный хор голосов, кто-то надрывно кричал или пел.
— Ага?! — Агафонов присел от удивления. — Это они нас приглашают… Честное слово, приглашают! Уже сердятся, что мы опаздываем к рождественскому ужину.
— Действуй, Семен!
Агафонов налег плечом на дверь, и она со скрипом подалась.
Окутанные клубами пара, мы ввалились в дом.
В большой, хорошо обставленной комнате было светло, уютно и тепло. За сервированным столом, дирижируя бутылками, горланила пьяная компания егерей. В углу мерцала разноцветными лампочками нарядно украшенная елка. Рядом с ней стоял высокий, худой старик норвежец, должно быть, хозяин дома.
Мы были одеты в белые маскировочные халаты и обсыпаны с головы до ног снегом. Мы совсем не напоминали тех, кого имел в виду хозяин дома, когда крикнул:
— Сурте дьяволе!
Что за черт! Эти слова точно столбняком поразили гостей. Трое уронили бутылки и подняли руки. Трое стали приседать, видимо, намереваясь спрятаться под стол, но наведенные автоматы привели их в чувство.
— Хох! Хох! Давай, егерь, вылезай по одному! — командовал Агафонов. — Тащи, Фатькин, веревку…
Егерей обезоружили, связали им руки одной веревкой, а хозяин дома, который при этом не выказывал никакой робости, пригласил нас к столу.
Но что за магические два слова произнес старик при нашем появлении? Почему возглас хозяина дома заставил егерей еще до нашей команды поднять руки?
«Сурте дьяволе» по-норвежски означает — черные дьяволы. Впервые жители Варангера узнали о моряках — «черных дьяволах» после боя на Могильном. Кто-то из раненых егерей, лечившихся в госпитале на полуострове Варангер, рассказал сиделке о группе советских моряков, которая проникла на мыс Могильный и была там окружена двойным кольцом. Егеря были уверены, что моряков истребят или возьмут в плен. Но они целый день вели бой, а когда пришла ночь — исчезли. Растворились в темноте, не оставив никакого следа.
Спустя некоторое время была разгромлена колонна на дороге Варде — Вадсе, и немцам не удалось установить, кто это сделал. Тут уж норвежцы сами стали распространять слух, что это действует группа русских «сурте дьяволе», исчезнувшая с мыса Могильного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
