своей болезнью, и даже маленькие эмоциональные потрясения, вероятно, отнимали все силы.
Проследив за тем, чтобы отец немного поел и уснул, я вышла к ожидающему меня на улице Алексею. Он выглядел воодушевленным и в руках держал небольшой букет цветов. Но увидев мое растерянное лицо, положил его на крышу машины и пошел навстречу.
— Что-то не так? — он на ходу заключил меня в объятия.
Я обняла его в ответ, чтобы не обидеть, но почти сразу отстранилась. Мне не хотелось говорить о произошедшем, расстраивать Алексея, приложившего столько усилий. Но также я злилась оттого, что беспокоюсь о чувствах других, когда всё, о чем стоит переживать сейчас — состояние моего единственного родственника.
— Все в порядке, хочу немного подумать, — ответила я отсутствующим голосом. Повторять дважды не пришлось. И давать объяснений тоже. Мы молча сели в машину и помчались по оживленным улицам. Я поняла, что мы едем не домой, но вопросов задавать не хотелось. Я просто доверилась ему.
Выехав загород, Алексей свернул с основной трассы на накатанную дорожку, идущую вдоль поля и высаженных в аккуратную линию деревьев. Мы проехали настолько далеко, что на горизонте теперь не было видно ничего, кроме бескрайнего зеленого ковра растительности. Я вышла из машины и пошла вперед, обдуваемая прохладным ветром со всех сторон, уязвимая среди этой пустоты. Алексей двинулся за мной следом. Я слышала шаги, но не видела его самого, держащегося позади, так, чтобы не мешать уединению, но все равно быть рядом. Я остановилась и, закрыв глаза, вдохнула полной грудью воздух, пропитанный запахом сочной травы и уличной свежести. Порывы неугомонного ветра, трепали мои волосы и полы брюк. Я почувствовала, что Алексей стал позади, и сделала маленький шаг назад. Он обхватил меня за плечи, прижимая к себе, легко, без напора, но достаточно крепко, чтобы я не чувствовала себя одинокой.
— Спасибо, что ты рядом, — прошептала я.
— Спасибо, что позволяешь быть рядом.
***
Как только мы вернулись домой, Алексей уехал по делам. Оставшись одна, я хотела было вновь направиться к отцу, но вспомнив его усталый вид, решила не беспокоить.
«Я думаю лишь о том, что хочу проводить с ним время, смотря на ситуации только со своей стороны. Но стоит учесть и тот факт, что, как бы он ни хотел того же, его состояние не способствует долговременной активности». Тяжело вздохнув, я зашагала по квартире и, намотав несколько кругов вокруг дивана, наконец, решилась выйти проветриться.
Мне всегда поднимало настроение рассматривание книг и милой канцелярии в магазинах. Я могла провести за этим занятием несколько часов подряд, позабыв о времени. Сейчас это было именно то, что нужно. Необходимо было отвлечься, оставить мысли о переживаниях, для своего же блага и для блага окружающих — тоже.
Спустя два часа я покидала магазин с небольшим пакетом никому не нужных блокнотов и, показавшихся мне очаровательными, ручек, которые будут пылиться в столе с такими же принадлежностями, так и не дождавшимися своего часа. Но сделанные покупки здорово подняли мне настроение, что стоило еще гору милых ручек, как минимум.
Я шла по центральной улице города, слушая музыку в наушниках и размахивая пакетом. Солнце, еще не успевшее сесть, отбрасывало тени на дорогу под моими ногами. Рядом со своей, я увидела еще одну тень, отбрасываемую идущим сзади человеком.
Я всегда хожу достаточно быстро и обгоняю всех прохожих, кроме, разве что, длинноногих двухметровых парней, за которыми мне просто не угнаться. И тот факт, что тень не обгоняла меня, но и не отставала, показался странным. Еще с детства я была достаточно настороженным человеком, и теперь это качество внезапно дало о себе знать.
«У тебя паранойя, человеку просто по пути», — пыталась я успокоить себя, но чувство тревоги не дало отбросить назойливую мысль о преследовании.
Впереди красным светом загорелся светофор.
«Отлично, сейчас вместе остановимся, и я посмотрю на него». По очертаниям тени было понятно, что это мужчина.
Но на светофоре он остановился вне поля моего зрения. Прямо позади. Я увидела лишь отбрасываемую тень.
«Хорошо, тогда, как загорится зеленый, я задержусь, чтобы он прошел веред».
Светофор поменял свой цвет, я осталась на месте, но и мужчина позади не двигался. На миг оторопев, я все же перешла дорогу. Он начал движение вслед за мной. Не на шутку запаниковав, я, оказавшись на другой стороне улицы, остановилась как вкопанная. Немного помедлив, мужчина все же обошел меня и продолжил идти дальше, но настолько медленно, что расстояние между нами почти не сокращалось.
Мне удалось разглядеть его. Среднего роста, худощавый, лет 45 на вид, в неприметной одежде и с черным портфелем. Я довольно часто ходила пешком, но его видела в нашем районе впервые.
До дома оставалось два квартала, и, если бы он вошел в один из подъездов, мне стало бы спокойнее. Но тот лишь остановился напротив здания и замялся так, словно кого-то ждал.
Инстинкт самосохранения не позволил мне пройти мимо и показать место, куда я направлялась. Свернув на соседнюю улицу, я сделала небольшой крюк и зашла в свой подъезд с заднего входа.
Как только ключ повернулся в дверном замке, меня накрыло волной паники.
«Что это было? У меня едет крыша или меня действительно преследовали?»
Списав всё на повышенную возбудимость из-за переживаний об отце, я поспешила себя успокоить. Приняв горячую ванну и выпив бокал вина, я задремала на диване, даже не услышав возвращения Алексея.
Глава 37
Я почувствовал что-то неладное, когда на второй день после операции отца Катя не пришла его навестить. Вчера, во время пересадки костного мозга, мы сидели вместе, в ожидании. Как только все закончилось, и врач объявил об успешном завершении, она бросилась мне на шею, даже не пытаясь усмирить нахлынувшие эмоции.
Нам запретили какое-то время беспокоить ее отца, поэтому ничего не оставалось, как, сразу после получения радостных вестей, с грустью покинуть больницу.
— Хорошо, что сегодня ты подвозишь меня до дома. Пару дней назад мне показалось, что один мужчина преследовал меня. Больше я его, конечно, не видела, но осадок остался, — сказала Катя как между прочим.
— Что? Почему говоришь об этом только сейчас? — я удивленно посмотрел на нее, оторопев.
— Говорю же — показалось. На нервах выдумала то, чего не было. Если бы увидела его вновь, обязательно забила бы тревогу, — она рассмеялась, взяв меня за руку. Хитрый прием для усыпления бдительности.
Теперь, вспомнив этот разговор, я заволновался не на шутку. Мы договорились встретиться в больнице на
