привокзальной площади, то в отдаленном микрорайоне. Сводка происшествий пестрила сообщениями о ночных ограблениях.
На пятый день в больницу была доставлена девушка с легким ножевым ранением. Вызванный сотрудник угрозыска допросил ее. Она сообщила приметы одного грабителя, утверждая, что он учится в городском профтехучилище. Она его знала лично. Утром он был в наших руках, а следом за ним и его соучастники.
Расследование, было недолгим. Они быстро во всем сознались. Действительно, вечером 6 марта мальчишки занимались грабежом. Но к убийству ни один из них не имел отношения. Палия никто из них не видел в этот вечер. В этом мы убедились в тот же день, когда задержали всю группу.
Пришлось вернуться к варианту с телефонным звонком. Все эти дни инспектор угрозыска занимался только этой шарадой. И вот настала очередь его доклада. Он разложил на столе схему района, где был обнаружен труп Палия. Ближайший от проходного двора автомат находился возле здания музея. Мы уже знали, что звонили в милицию через десять минут после смерти Палия.
Инспектор попробовал пробежать расстояние от двора до автомата. Мало ушло времени. Попробовал путь к другому автомату: не успел за 10 минут. Снова к музею, но теперь уже медленно. Все равно оставалось время. И все же он решил, что звонили только из кабины, расположенной неподалеку от музея. Остальные автоматы не работали. Их исправили седьмого. Теперь оставалось спросить у сторожа, приметил ли он кого-нибудь в тот снежный вечер.
Удача. Интуиция. Расчет. Назовите, как хотите. Но инспектор добился своего и вышел на цель. Сторож музея Матвей Курган оказался словоохотливым стариком.
Причем инспектор услышал от него такое, что подумал: уж не мерещится ли ему старик и все, что он рассказывает:
— Иду на дежурство вечером через проходной двор. Помнишь, какая снежная каша была. Гляжу, в темном кутке возле сарая парень мужика с земли поднимает. А тот, видать пьяный, голову свесил и ноги подкосил. Другой парень в сторонке стоял. Я спросил: «Может, помощь требуется?» А он мне в ответ: «Иди, старик, своей дорогой. Без тебя обойдется». Грубо так сказал. Дерзко. Я и пошел. Что с ними связываться.
— Помните их? — нетерпеливо спросил инспектор. — Какие они были?
— Не упомню. Может, если увижу — по фигуре узнаю. На том, который поднимал мужчину, была синяя спортивная куртка. Это уж знаю точно.
Больше старик не мог ничего сообщить о приметах этих людей.
— Дедушка, а из автомата никто не звонил вечером?
— Звонил, звонил, сынок.
— Кто-то из тех двоих?
— Нет. Другой. Он где-то здесь рядом живет. Часто звонит. Я ему иногда менял двухкопеечные.
— Может, знаете, где живет?
— Не знаю. Он по утрам на работу вон к той остановке ходит. Утром я тебе его в миг укажу. Я его и вчерась видел. А скажи ты мне, сынок, правда, что в том дворе человека убили?
— Правда, дедушка. Ищем, кто это сделал. Ты уж, пожалуйста, никому не говори об этом. И помоги мне с этим парнем поговорить.
— Можешь быть спокоен. Матвей Курган умеет язык за зубами держать.
Утром инспектор беседовал с Валентином Мрыщаком возле троллейбусной остановки. А потом пригласил его в милицию.
* * *
…На следующий день, как это часто бывает у моря, погода изменилась. Вода стала холодной, солнце скрылось за обложными тучами. Ни искупаешься, ни позагораешь.
Юрий Борисович предложил:
— Чем сидеть и скучать на балконе — пойдем на рыбалку. В такой день должны хорошо бычки ловиться. Поймаем — ухи наварим.
У соседей по дому отдыха мы одолжили снасти и отправились на канал. Он был в нескольких километрах от дома отдыха. Канал этот когда-то соединял море с большим лиманом. Но беспокойное море намывало на берег песок. И образовалась перемычка. Море отделилось от лимана. А в лимане осталось много рыбы. Особенно много было прожорливых бычков. Они хватали любую наживку — червяков, креветок, кусочки мяса. И ловили их все, кто только мог держать удочку в руках.
Мы расположились в безлюдном месте на берегу канала. Забросили удочки. Сразу поймали пару довольно крупных бычков. А потом — будто все они из канала исчезли. Ни одной рыбки не могли поймать.
Юрий Борисович махнул рукой на снасти. Задумался. Я спросил, был ли этот парень — Валентин Мрыщак — причастен к мартовскому происшествию и на этом ли кончилось дело.
— До конца еще далеко, — ответил Юрий Борисович. — В тот вечер, когда со сторожем музея разговаривал инспектор, ко мне явилась неожиданная посетительница. Молодая интересная женщина. Чуть удлиненное лицо, светлые живые глаза под высоким лбом. По всему чувствовалось, что чем-то удручена. Какое-то горе. Одета во все черное.
Она представилась:
— Ася Кремнева, работаю на заводе. Имею отношение к убийству Николай Константиновича, — она исподлобья посмотрела на меня. Мне показалось, что я подпрыгнул со своего стула. Такие заявления в нашей практике — редкое явление. Я пригляделся еще раз к этой женщине: в здравом ли она уме? Как будто все в порядке.
Словно разгадав мои мысли, она сказала:
— Я пришла к вам по зову совести.
— Давно вы знакомы с Николаем Константиновичем?
— Три года. Я была на последнем курсе института. В составе комсомольской делегации поехала в подшефную авиачасть. Нас очень хорошо приняли, познакомили с очень храбрыми летчиками. Среди них был и Николай Константинович. А в день отъезда офицеры устроили прощальный ужин. За столом я сидела рядом с Николаем. Мы весело и непринужденно болтали. А потом перешли и к более серьезному разговору. Он почти ничего не пил, хотя на столе были коньяк, водка, вино. Не буду от вас скрывать — Николай Константинович мне очень понравился. Да и как мог не понравиться студентке блестящий офицер, остроумный и красивый человек?
— Но разница в возрасте!
— Для меня это не имело значения. Да и увлечение было чисто платоническим. Мы расстались. И даже не переписывались.
Она сделала паузу. Видимо, ей трудно было ворошить прошлое. Я налил ей стакан воды. Она его залпом выпила. И продолжала:
— По окончании института я получила назначение в этот город. Как молодому специалисту мне дали однокомнатную квартиру в новом доме. Жила, как говорится, припеваючи. Познакомилась в кино с одним человеком — Юрием. Не скажу, что он мне нравился. Но все-таки есть знакомый, с которым можно пойти в кино, театр, просто погулять. Однажды, провожая меня после концерта Юра попросил взять его на квартиру. Я отказала.
Через некоторое время, а точнее — прошлой осенью я увидела на улице Николая Константиновича. Он шел, опираясь на палочку. Я поняла, что у него какое-то несчастье. Подошла к нему.
