Странная у академика логика, по принципу – в углу стоит палка, значит, на улице идет дождь. Академик, конечно же, ни с кем не конфликтует, а особенно с теми, кто обладает реальной властью, иначе не был бы академиком. Именно поэтому так наивны его доказательства, если вообще это можно назвать доказательством. Суть системы необходимо доказывать или опровергать исходя из нее самой, а не строить доказательства на сравнениях и соотношениях с чем-то иным. Если бы Смирнов не стремился угодить, а добросовестно подходил к изучению истории, то, вероятно, заметил бы, что система так называемого социализма, чаще всего воздействовала, на мировой прогресс, отрицательно. Достаточно взглянуть на экологическое состояние планеты, чтобы увидеть, что наиболее загрязненные районы находятся в странах с так называемым социалистическим строем, при значительном экономическом отставании от развитых капиталистических стран. Может быть, в этом и увидел академик особый гуманизм? Академику, взявшемуся защищать существующую систему, не мешало бы знать всем известные вещи, что условия жизни непосредственных производителей значительно хуже именно в данной системе. Но гуманист Смирнов игнорирует такие факты, так как они ему не нужны, и могут разрушить установившуюся гармонию, а точнее взаимопонимание с существующей властью.
Появление, в общественном сознании, сомнений о существовании социализма подействовало на академика подобно взрыву бомбы в его квартире. Ведь столько лет он строил свою гармонию, столько лет проповедовал наступление тысячелетнего царства на земле, и вдруг выбили основу из-под его карточного домика.
«И еще одно. Если, по утверждению некоторых, не было концепции социализма у Ленина, то получается, что ее не было и у Маркса, и Энгельса, ведь свое учение Ленин базировал именно на их учении. Согласно такой логике выходит, что вообще нет теории научного социализма». Стараясь строить свои доказательства на логике, Смирнов нарушает все логические законы. Ведь получается, что если кто-то выставляет себя учеником или последователем Маркса, то все то, что заявляет ученик уже должно быть у основателя, а если что-то не понял или не принял ученик, то этого не должно быть и у Маркса. Но все это мелочи по сравнению с тем, как Смирнов переделывает классиков, приписывая им свои измышления. «В. И. Ленин, как и К. Маркс и Ф. Энгельс понимали социализм как ассоциацию трудящихся, как общество, в котором осуществляется власть народа». Хороша власть народа, стреляющая в народ. Только ни Ленин, ни Маркс, ни Энгельс никогда не говорили об обществе, в котором осуществляется власть народа. «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе, Этому периоду соответствует и политически переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатуры пролетариата». (К. Маркс, Ф. Энгельс, ПСС изд. 2 Т. 19 стр.27) Не общество с властью народа вообще, а общество с диктатурой пролетариата – вот о каком переустройстве общества говорили, и за какое боролись, и Маркс, и Энгельс, и Ленин. Говорить же власти народа вообще нет смысла, и не надо приписывать свои глупые измышления тем, кто этого не заслуживает. Зачем народу власть над собой?
На страницах второго номера журнала «Политическое образование» увидела свет статья кандидата философских наук К. Григорьева «Перестройка: необходимость, характер, пути». Эта статья полна оптимизма и безотчетной веры в светлое будущее, которое придет вместе с перестройкой, правда: «…нам еще предстоит разобрать немало экономических, политических, теоретических и иных „завалов“, доставшихся в наследство от прошлого и которое, в годы застоя, поставили страну на грань социально-экономического кризиса, сделав перестройку неизбежной». Прямо так и хочется броситься на разборку «завалов», ведь все самое плохое уже позади, а впереди светлое будущее. Только все это похоже на повторение пройденного, так как перестройкой занимаются те же лица, кто и сотворил данные «завалы». До перестройки все трудности объясняли пережитками прошлого, дореволюционного прошлого. Теперь мы страдаем от наследия застойного периода. А потом, наверное, будем страдать от перестройки. И говорить так есть все основания, так как перестройка не является коренным переломом в отношениях собственности. Весь государственный аппарат остался тот же, отношения непосредственного производителя к средствам производства не изменилось и положение его не улучшилось, а то, что в партийном аппарате одни сменили других, да еще разрешили печатать то, что всем уже давно известно, не является основанием, чтобы говорить о перестройке, как о революции. Существующий госаппарат и руководящая партия привели страну к кризису и теперь пытаются, путем мелких преобразований, изменить ситуацию и сохранить власть. Поэтому наивно думать, что тот, кто привел страну к катастрофе, может быть ее спасителем.
Говоря о собственности, автор не пытается дать анализа существующих отношений, но при этом утверждает, что социалистическая собственность обогащается и изменяется. Только, прежде чем говорить об обогащении, следовало бы доказать, что существующая форма собственности является социалистической. Государственные же идеологи, под социалистической собственностью подразумевают все что угодно, но только не общественную собственность. Если под понятием социалистическая собственность не подразумевается общественная, тогда невозможно понять, что обогащается и развивается. По мнению автора, обогащение общественной собственности – это развитие рынка и товарно-денежных отношений. Григорьев явно не усвоил, что рынок может развиваться только при наличии множества противостоящих собственников, которые по своему усмотрению могут распоряжаться средствами производства и продуктами своего производства. И поэтому, если автор выступает за развитие рынка и товарно-денежных отношений, а не говорит это для красного словца, то он должен заявить о необходимости разрушения монопольной государственной собственности. А получается же, что Григорьев желает сохранить всеохватывающую государственную собственность и, при этом, развивать рынок и товарно-денежные отношения. Похоже, автор взялся расхваливать проводимые преобразования, даже не анализируя основы и возможные последствия, видимо хорошо платят.
Не забывает Григорьев похвалить и себя, вместе с собратьями по перу. «Критика негативных явлений в жизни нашего общества времен застоя была тем основным идейно-политическим рычагом, с помощью которого в начале перестройки раскалывались стереотипы общественного сознания, мобилизовались массы на обновление социализма».
Не очень-то много мы слышали от государственных идеологов критики во времена застоя. Да, и сегодня они занимаются тем, что раскапывают могилы и вытаскивают истлевшие трупы тех, кого они так боялись при жизни, чтобы совершить на них ритуальный танец победителя.
На самом же деле, только благодаря тому, что трудящиеся массы пришли в движение и стали все активнее включатся в борьбу за свои интересы, а толчком этому послужил экономический кризис, появилась возможность более полной гласности. Этот процесс борьбы между государством монополистом и непосредственными производителями и изменяет общественное сознание, и подталкивает власть к действиям, а не идеологические деятели, спешащие заработать лавры. Сейчас мы наблюдаем, как государственные идеолог меняют устаревшие догмы, которые утратили способность влиять на сознание, на более современные, более подходящие к современной ситуации, чтобы помочь сохраниться существующей системе власти. А поэтому, даже те незначительные изменения, которые произошли в нашем обществе, произошли благодаря активному и пассивному сопротивлению рабочих.
Рассуждая, об административных методах управления, автор заявляет: «На самом деле административные методы являются необходимым элементом управления, без которых не может существовать ни одно демократическое государство». Здесь и проявляется вся суть философствования Григорьева. Желая оправдать существующие отношения, автор ни нашел что сказать, кроме того, что административное управление все-таки необходимо. Философ, может быть, когда-то и знал, что истина конкретна, что невозможно съесть яблоко вообще, но для достижения поставленных целей это не имеет значения.
Сущность любой администрации предопределяется формой собственности. В существующей же системе всеохватывающей государственной собственности администрация управляет в интересах самих государственных чиновников, в интересах самовозрастания капитала. Это происходит в результате того, что сам государственный аппарат существует по определенным законам, а это соответственно строгая иерархия государственных служащих, назначение на должность, беспрекословное подчинение нижестоящих вышестоящим, полная независимость от интересов наемных рабочих, система привилегий и государственная тайна. Наемные рабочие же заинтересованы в такой системе, когда все чиновники выбираются самими рабочими и не отрываются от их интересов, когда они подотчетны избирателям и не имеют привилегий.
