дома. Такой запасной аэродром.
Мне вдруг стало тошно. Поднялась какая-то ненависть к себе, что я обманываю Маргариту. Но, с другой стороны, у нас же договорённость! — попытался я оправдать себя. Я же ей ничего не обещал. И она, вроде, кажется всем довольной. Хотя в последнее время, чую, что-то не то. Вот прям чуйка подсказывает, что пахнет жареным. Я всегда доверяю интуиции, она меня много раз выручала в бизнесе. Надо бы с ней поговорить откровенно. Но о чем? Как начать? Типа, мне понравилась другая, отпусти меня? Глупо как-то и жестоко, мне кажется. Хотя наши отношения нельзя назвать любовными, но все-таки они есть, как ни крути. Надо как-то плавно к этому подвести. Да и что значит, отпусти? Я привязан, что ли? Мы свободные люди.
— Яичницу с беконом пожарила, как ты любишь.
Когда я вышел из ванной, Марго уже накрывала на стол. Я подошел к ней сзади и погладил по нежной коже, не скрытой передником. В отличие от многих ломак, которых надо уговаривать или задаривать подарками, Марго всегда была рада начать сексуальные игрища. Она мгновенно повернулась и блеснула черными глазами.
Но я не хотел. Вернее, тело хотело, а разум протестовал. Я послушался разума. Что-то непонятное со мной происходит.
— Давай поедим, — я мягко высвободился из объятий и уселся за стол.
— А Снежана в декрет собирается…, - задумчиво сказала Марго, накладывая яичницу мне в тарелку. — Надо искать нового администратора в «Андромеду».
— Да? — удивился я. — Ну, хорошо, значит, надо на hh выставить вакансию. Скажи Вадиму, пусть займется.
— Да, конечно, — кивнула она, по-прежнему сохраняя какой-то задумчивый вид.
— Ты чего? Не выспалась? — спросил я.
— Да нет, все нормально…
— Ну я же вижу, что-то не так!
— Да нет, все нормально.
— Ладно. Нормально так нормально. — Что я, клещами из нее вытаскивать буду. Это они с Вадимом спелись. Раньше Марго не была такой мямлей. Не хочет, пусть не говорит.
Зашумела кофе-машина. Мы выпили кофе и стали собираться на работу. У Марго в шкафу висел мой запасной костюм и пара рубашек. Черный. Не люблю черные костюмы, как-то слижком уж официально я в нем выгляжу. Марго показалась из спальни — и тоже в черном брючном костюме.
— Мы с тобой как "люди в черном", — пошутил я.
— Ага, — поддержала она, — едем спасать мир от нечисти. Всем ЗОЖ и правильное питание.
— Ну-ну, — посмеялся я, — особенно яичница с бекомном правильное питание. А где смузи, салат с авокадо, которые ты обычно делаешь? Нет, мне вообще-то лучше яичницу, — помахал я руками, демонстрируя, что про смузи это просто шутка.
— Да что-то захотелось белка, — сказала она, нахмурившись, — надоело смузи.
Я вызвал такси и мы вышли из дома.
Все время, пока мы ехали в офис, меня не покидало чувство, что Марго чем-то расстроена. Но я уж ничего не спрашивал, пользовался временем, чтобы почитать сообщения на электронной почте (накопилось за четыре дня вагон и маленькая тележка). Она тоже сидела в телефоне
Захочет — сама скажет.
Глава 28. Что за санаторий?
Мы приехали в офис и разошлись по кабинетам.
Я открыл дверцу шкафа, чтобы повесить пальто, и увидел на вешалке свой "конспиративный" наряд — синюю футболку и джинсы. Меня сразу же пронзила мысль: «Поскорей бы вторник вечер, танцы, Настя». Кажется, я соскучился. Пока был на тренинге, думать о ней было некогда, а сейчас…
Я сел за стол, полистал телефон и нашел фотку из грузинского отеля в горах, где отдыхал в позапрошлые выходные. На фото было номер с кроватью посередине и высокими окнами во всю стены. Вид просто офигенский. А когда лежишь в кровати и смотришь в окно, кажется, что летишь на облаке. В общем, очень круто. Я много где бывал, но здесь реально мне очень понравилось.
Я послал фотку Насте с надписью «Атмосферно, да?» Я с удовольствием вспомнил, как мы с детьми там классно провели время. При мысли о том, что со мной в этом путешествии могла бы быть Настя, я аж вспотел. Обдало жаром и на какое-то время я даже отключился. Перед глазами стоял ее образ, в белой обтягивающей футболке и красной юбке, которая, развеваясь, открывала офигенные длинные ноги. Я представил, как медленно раздеваю ее. Или быстро. Нет, лучше быстро. Вряд ли я смогу терпеть, находясь так близко от нее.
Я бы распустил ее светлые волосы, и зарылся бы в них лицом. Обожаю ее запах, тонкий, еле уловимый, и при этом манящий. Я чувствую в этой женщине скрытую силу, и я знаю, как ее раскрыть. Она кажется всем недоступной Снежной королевой, но я вижу, что она просто подавляет свою сексуальность. Ничего, я доберусь до нее, и она будет кричать в экстазе. Я знаю и умею многое. Уверен, ей понравится.
Картинки нашей умопомрачительной близости летали перед глазами и отвлекали от работы. А какая у нее попа… это шедевр природы. Кожа наверняка гладкая, прохладная. Я бы погладил ее горячей рукой, чтобы уравновесить температуру. А грудь! Даже сквозь футболку и белый бюстгалтер было видно, что соски стоят, в боевой готовности. Хочу их поцеловать. Хочу мять и ласкать ее грудь…
М-м-м… как же работать теперь…
В дверь постучали.
Я потер лицо, словно очнувшись. На лбу выступили капли пота, я поспешно стер их.
— Да?
— Олег Сергеевич, к вам Маргарита Андреевна.
— Пусть заходит.
Марго? Что ей надо? Мы же виделись сегодня утром. Лимит времени, который я могу ей отвести как женщине, исчерпан. Или она по работе? А что не позвонила? Официальным путем пришла, через секретаря.
Марго вошла, еле передвигая ноги.
— Олег, мне надо взять больничный, — она тяжело опустилась в кресло перед моим столом.
— Ты заболела? Похмельный синдром? — На моей памяти только два раза Марго брала больничный, в прошлом году, на несколько дней. Она как стойкий оловянный солдатик, превозмогала все невзгоды. «Работа меня лечит», — говорила она. Работа, наше дело, было для нее смыслом жизни.
— Да нет, просто нехорошо себя чувствую. И анализы плохие.
Анализы? Когда она успела их сделать? Мы же с утра на работе.
— Отравилась, наверняка, — сказал я.
— Может быть.
Она сидела и смотрела на меня так, как будто ожидала какого-то вопроса. А я не понимал, что ей надо. Кроме того, она ужасно отвлекала меня, за время тренинга дел навалилась целая гора, и чтобы завтра пойти на танцы, мне сегодня надо будет сидеть допоздна, решать вопросы. Значит, опять не увижу детей. Я уже их
