Читаем без скачивания Внедрение - Андрей Константинов

– Якушев, это наверняка малолетки! Надавай им подзатыльников!

– Постараемся! – мотнул головой Егор, стараясь глядеть Зое Николаевне все-таки в глаза. Странное дело: он смотрел на помощника прокурора и видел совсем другую женщину, не ту, которую знал раньше. Точнее говоря, Якушев вдруг углядел в Николенко женщину, а раньше видел только прокурора… В подвыпивше-вечернем состоянии Зоя Николаевна была естественной и чуть-чуть игривой. И красивой. Красивой – уже не девичьей, но женской красотой, в которой пока не было ни намека на увядание…

– Ну, раз постараешься, то мы пошли. – Николенко взяла подругу за руку и чуть ли не потащила к выходу.

– А пригласи молодого человека с нами, – заморгала Вера и оглянулась на Егора, истуканом стоявшего посреди кабинета.

Зоя Николаевна смерила парня взглядом с головы до ног и решила сострить:

– Нельзя. Он сейчас по следу «банды щеточников» пойдет!

Они обе захохотали, будто шутка была просто невообразимо смешной, и Николенко вытащила-таки из кабинета подругу, которая, чуть упираясь, успела крикнуть на прощание:

– Гражданин начальник, мы у меня на Тучковом еще долго сидеть будем – заходите!

И они умотали. Якушев услышал, как хлопнула дверь в коридоре, почесал затылок и несколько раз втянул носом воздух. Атмосфера его кабинетика была непривычно напитана волнующей смесью винных паров, дорогой косметики и еще чего-то, от чего слегка кружилась голова. Егор вдруг вспомнил, что когда-то Денис советовал ему посмотреть такой фильм – «Запах женщины», а он вот так и не сподобился – название казалось неинтересным… Якушев уселся за свой стол, уперся невидящим взглядом в бумаги, переворошенные автоматически Зоей Николаевной, и задумался: «Тоже мне… заходите, но адресок-то не оставили…» Егор вздохнул, сфокусировал взгляд и понял, что смотрит на листок с собственноручно написанным (вернее, еще недописанным) объяснением. Объяснение это было седьмым или восьмым по счету. Якушев сам придумывал очевидцев и сам за них ваял показания. «Очевидцы» у него получались странноватые: то пара матросов-срочников, проходивших через двор, то приезжий с Сахалина, не имевший при себе паспорта… Все было придумано для того, чтобы не представлялось ни малейшей возможности в случае проверки найти сии «мертвые души». А дело было в том, что в одном из дворов на «земле» Егора за несколько дней неизвестные злодеи «раздели» автомашину – так, что от нее один только кузов и остался. Причем снимали-то с нее все под конец уже почти в открытую и все, кому не лень, а тут вдруг заявился хозяин с сакраментальным «Караул – грабят!». И Якушеву ничего не оставалось делать, как начать сочинять эпическую сагу о том, что это ребятишки несмышленые баловались и все растащили. Растащили на глазах у не менее десяти свидетелей, которые четко запомнили, что деткам на вид было не более десяти лет. А если не более десяти лет от роду, то искать их нет смысла, потому как все равно не привлечь. Не привлечь, поскольку они еще не «субъекты»[28]. А раз они не «субъекты», так и нет никакого преступления, поскольку в преступлении обязательно должен быть субъект. Егор это учил еще в университете, а теперь вот ему на практике пришлось применять знание основ римского права… Объяснения эти писались разными авторучками, чтобы создалось впечатление о долгой и кропотливой проверке, приведшей, как ни жаль, к отказу в возбуждении уголовного дела.

Думая о Николенко, Якушев прочитал фразу, которую не успел дописать до конца: «Когда я присмотрелся, то увидел трех мальчиков примерно десятилетнего возраста, которые пытались отковырять фары от…» Егор взял ручку, чтобы закончить предложение, но вдруг бросил ее, встал, вышел из отдела и направился к Румянцевскому садику, где по вечерам собирались беспризорники.

Якушев подошел к театральной беседке и окликнул:

– Эй, тезка мой здесь?

Из беседки, откуда явственно тянуло анашой, степенно вышел паренек и, кивнув, ответил:

– А мы сегодня вроде ничего не финтили…

– Отойдем, – по-взрослому предложил оперуполномоченный.

– Отойдем, – деланно опытно и по-жульнически согласился четырнадцатилетний беспризорник.

Они отошли на несколько шагов, и Якушев с чуть даже просительными нотками в голосе начал:

– Тезка, тут дело плевое, но нервное… На Тучковом две тачки модные стоят, а с них «дворники» снимают каждый день.

– Ты же говорил в прошлый раз: делайте что хотите, людей не грабьте только, а если уж сумки рвете – то не бейте по голове, – процитировал лидер малолетней шайки.

Егор-старший смущенно вздохнул:

– Говорил… Но тут тема – моя личная.

Егор-младший понимающе кивнул, обернулся и позвал кого-то:

– Гундос!

– Чо?! – отозвались из беседки.

– Через плечо… резинки кажи!

К ним резво подбежал мальчишка лет одиннадцати с кипой фирменных «дворников».

– Спасибо, тезка. – Якушев расплылся в улыбке, оценив «уважуху», и поинтересовался, кивнув на щетки: – А на что они вам?

– Да паренек наш покурить у хозяина попросил, а тот понтовать начал, говорит: «Я в твои годы уже воровал!» – ну, и не дал. Решили пощекотать. Пацаны хотели баллоны пробить, но зачем лютовать? Я отговорил, – обстоятельно объяснил Егор-младший.

Тезки пожали друг другу руки, обменявшись дружескими «ты, если что, заходи», и Якушев зашагал к Тучкову переулку. «Ровер» Веры он нашел быстро. Егор встал рядом с автомашиной и посмотрел на окна дома, у которого она была припаркована. Наконец в одном из окон за занавесками мелькнул женский силуэт. Якушев узнал Веру.

Вычислить квартиру по окнам труда особого не составило. Заходя в подъезд, Егор обратил внимание на то, что джип «Ровер», принадлежавший Вериному мужу, отсутствует. Якушев тихонько поднялся до квартиры, взглянул на номер и снова спустился.

Он подошел к почтовым ящикам, ковырнул замочек того, на котором был номер Вериной квартиры. В ящике нашлись счета на оплату квартиры, выписанные на некую Марецкую В. Н. Егор поперебирал в уме известные ему мужские имена, начинающиеся на «Н», и решил, что отчество Веры, скорее всего, – Николаевна. Нет, оперская сметка Якушева допускала, конечно, и варианты типа «Нарсесовна» или «Никодимовна», но здравый смысл подсказывал, что шансов на «Николаевну» больше. Егор глубоко вздохнул, поправил волосы, расправил складки рубашки под ремнем и снова поднялся до квартиры Марецкой В.Н. Если бы в этот момент кто-то спросил его: «Зачем ты это делаешь?», Якушев вряд ли сумел бы ответить хоть что-то членораздельное.

Егор сам себя боялся спрашивать – что он делает и зачем. Молодой опер действовал, как зомби, нет, скорее – как лунатик, уверенно идущий по краю крыши. Разбуди такого лунатика, он взглянет вниз, ужаснется и упадет…

…Якушев уверенно надавил на кнопку звонка. В прихожей зацокали каблуки, потом дверь распахнулась, и подруга помощника прокурора Василеостровского района Вера ахнула.

Егор кашлянул и обратился к хозяйке квартиры по имени-отчеству:

– Вера Николаевна… Повальные обыски в местах концентрации антиобщественного элемента принесли свои плоды. Вот ваши «дворники».

Вера завизжала и захлопала в ладоши от восторга. Ей было приятно и удивительно – и совсем даже не из-за этих «дворников». Как известно, дорого внимание. Вся в приятных эмоциях, Вера даже не заметила, что опер правильно назвал ее по отчеству… На шум и гам в прихожей из комнаты вышла Николенко.

Зоя Николаевна мгновенно оценила обстановку (несмотря на то, что они с подружкой явно «добавили», и добавили хорошо) и, усмехнувшись, заметила негромко:

– Хорошо, что у Веры батареи не украли.

– Какие батареи? – не поняла хозяйка квартиры.

Но Николенко ничего пояснять не стала, лишь снова усмехнулась и махнула рукой:

– Да это так… Наше с ним личное…

Вера затащила Якушева в квартиру (он посопротивлялся совсем чуть-чуть, лишь для приличия) и усадила гостя за стол. Владелица вновь обретенных «дворников» что-то радостно говорила и накладывала оперу всего-всего, так, что с тарелки уже валилось на стол. Егор смущенно повторял:

– Спасибо… хватит… спасибо.

На самом деле смущение было чуть наигранным, так как в глубине души Якушев как раз и хотел такого вот проявления внимания. Более того, Егор полагал, что он имеет некое право на это внимание. Заработал, так сказать. А еще опер вдруг зверски захотел есть…

Николенко внимательно пронаблюдала, как ее подружка умиленно хлопочет перед Якушевым, потом неожиданно резко встала и куда-то вышла. Вернулась она через несколько минут, и Егор автоматически отметил подправленный рисунок помады на губах помощника прокурора и полный порядок в прическе. Якушев встретился с Зоей Николаевной глазами, вздрогнул, и что-то с его вилки шлепнулось обратно в тарелку. Николенко молча облокотилась на стол, чуть заметно улыбнулась и колыхнула грудью. Естественно, у Егора с вилки опять все попадало в тарелку. Помощник прокурора все также молча вынула из руки опера вилку и всунула туда ложку. В тот момент, когда их руки соприкоснулись, Якушев ощутил, будто его окатила какая-то горячая волна. Егор опустил глаза и начал метать в рот еду ложкой, словно кочегар уголь в топку – лопатой.