Восемнадцать поколений Дугласов служили бессмертному лэрду Броуди. Среди нескольких прошлых поколений ходило много разговоров, и выказывалось сильное беспокойство по поводу его замкнутости. Дугласы переживали за Цирцена. В недалёком прошлом лэрд Броуди возглавлял суд в своих одиннадцати владениях. Но вот уже сто лет, как он не делал этого, поручив некоторым рыцарям занять его место и решать споры. Обычно лэрд Броуди часто посещал свои деревни, общаясь и хорошо зная своих людей. Сейчас Дункан не был уверен, узнает ли Цирцен хоть одного крестьянина, если тот предстанет перед ним.
За прошедшие сто лет Цирцен проводил большую часть времени, путешествуя из страны в страну, сражаясь в чужих войнах, не тронутый душою ни одной из них. Он вернулся в Шотландию только, чтобы присоединиться к борьбе за свою родину, когда Роберт Брюс был коронован Изабеллой, графиней Бушан, в Сконе.
Дядя Дункана – Томас, доказывал, что лэрду Броуди надлежит жениться, что, дескать, это вернёт его к радостям жизни. Но Цирцен отказался жениться снова, и они вряд ли могли заставить его силой. Отец Дункана довольствовался тем, что пытался убедить Цирцена переспать с какой-нибудь женщиной, но, похоже, Цирцен Броуди принёс ещё одну абсурдную клятву, зарекшись иметь близкие отношения с кем-нибудь.
Происхождение Цирцена терялось в тумане времён. Всего лишь пару раз Дункан спрашивал Цирцена о том, как тот стал бессмертным, а лэрд становился молчаливым, отказываясь обсуждать это. Но однажды ночью, распивая с Цирценом изрядное количество виски, Дункан стал понемногу понимать, почему Цирцен не сближался ни с одной женщиной. 228 лет назад, в возрасте сорока восьми лет умерла вторая жена Цирцена, и воин в пьяной исповеди признался, что он просто отказался смотреть, как умирает ещё одна жена.
- Значит, просто совокупляйся с ними и всё, - предложил Дункан.
Цирцен вздохнул.
– Не могу. Похоже, не могу удержать свое сердце, чтобы не следовать за телом. Если я достаточно заинтересован в женщине, чтобы взять её в кровать, мне от неё нужно больше. Я хочу её и за пределами постели тоже.
Дункан был поражён этим замечанием.
– Так проводи с ней время до тех пор, пока не надоест, - легко сказал он.
Цирцен стрельнул в него мрачным взглядом.
– Ты никогда не встречал женщину, которая бы не надоедала? Женщина, с которой бы ты ложился вечером спать, ощущая её запах, а, проснувшись утром, желал её так сильно, как воздух?
- Неа, - заверил его Дункан. – Женщины всего лишь женщины. Ты придаёшь им слишком большое значение. Это же просто мужская потребность.
Но для лэрда Броуди это не было просто совокуплением, и Дункан знал это. В последнее время, ‘просто мужская потребность’ перестала быть и для Дункана непреодолимым желанием бесчисленных забав. Интересно, может, дело в возрасте – то есть мужчина становится старше, и неразборчивая близость начинает больше раздражать, чем умиротворять?
На днях Дункан удивил сам себя, задержавшись с молодой распутницей после их продолжительной физической близости, растягивая приятное чувство, даже задавая вопросы, помимо обычного: ‘Когда вернется твой муж?’
Чертова слабость, вот что это было.
Дункан пожал плечами, избавляясь от этой мысли, наряду с другими приятными размышлениями о Цирцене. Он поспорил с Галаном на свою лучшую лошадь, что Цирцен не сможет заставить себя убить девушку из будущего. И это было пари, которое Дункан собирался выиграть. Лэрд Броуди должен вернуться к жизни. Возможно, необычная девушка – единственная, кто поможет ему в том.
* * *
После обеда Лиза села у окна в комнате Цирцена, вглядываясь, как за плотной грядой облаков солнце прошло зенит и начало свой медленный спуск к океану. Инстинктивно, она мельком взглянула на запястье, чтобы посмотреть, который час и поняла, что у неё больше нет часов. Лиза попыталась вспомнить, были ли они одеты на ней в музее, но уверенности не было. Убирая, она часто их снимала и клала в карман плаща, дабы они не намокли или не испачкались. Лиза предположила, что две ночи назад она так и сделала, подхваченная беспорядочным ходом событий, попросту не вспоминая о них с тех пор.
Лиза глубоко вдохнула, наслаждаясь бодрящим, солёным воздухом. ‘Я в Даннотаре ’, - подумала она. За проведённые двадцать четыре часа в башне, её удивление осталось прежним. Она видела фотографии этой башни, а одна особенно отпечаталась в памяти: чёрно-белый снимок, на котором огромный утес возвышался над туманным морем. Он выглядел настолько варварским и романтичным, что Лиза мечтала однажды поехать в Шотландию и увидеть его. Из фотографии она знала, что утес был окружён океаном с трёх сторон, соединяясь с сушей перешейком, который, предполагала Лиза, находился за башней. Ещё она помнила, что Даннотар неоднократно захватывался англичанами, потом снова возвращался к шотландцам, а затем Брюс выработал привычку сжигать любой шотландский замок, предотвращая его дальнейший захват англичанами.
Лиза изучала этот период истории, урывая время для чтения в служебном автобусе, сетуя о потере многих великолепных замков, но, признавая, что Брюс поступал разумно. Шотландцы строили искусные, защищённые замки, когда же их захватывали англичане, они становились практически непобедимыми. Разрушая каменные башни, Брюс вынуждал Эдуарда II строить свои собственные крепости, которые были не столь удобными для обороны. В то время, как англичане тратили огромное количество времени и сил на строительство своих собственных цитаделей в Шотландии, Брюс выигрывал время, пополняя свои войска и поднимая страну.
Это же Шотландия 1314 года ! – восхитилась Лиза. Через несколько месяцев состоится решающая битва при Баннокберге, в которой Брюс прославится тем, что нанесёт поражение англичанам, окончательно повернув ход войны в пользу шотландцев.
Резкий стук в дверь прервал её мысли. Быстро поднявшись, Лиза поправила складки платья. По крайней мере, оно её размера, подумала она, но уж точно неудобное. Лиза предполагала, что отчасти Цирцен желал нарядить её в подобную одежду, чтобы не дать ей возможности лазить по стенам.
– Иду, - откликнулась она и, зажав в руке немного ткани и приподнимая подол, пересекла комнату, чтобы открыть дверь.
В коридоре стоял мужчина, одетый в серо-синий плед. Его мускулистые руки были загорелыми и обнаженными, а сам он имел хорошо развитую мускулатуру танцора. В его теле не было ни грамма жира. Чёрные волосы обрамляли лицо, касаясь плеч. От висков были заплетены косички, и когда он усмехнулся, то сверкнул белыми ровными зубами, несмотря на то, что его нос, похоже, был сломан раз или два. Его настороженные и озорные тёмные глаза изучали её, а чувственный рот изогнулся в усмешке.
